1948 год
Я, годовалый, с мамой и бабушкой.

 General Erotic N143

25 июля 2006

Михаил Армалинский

Judith Levine. Harmful to Minors. The Perils of Protecting Children from Sex.
University of Minnesota Press, 2002; 302 p.; ISBN 0-8166-4006-8

Каждый век имеет своё средневековье.
Станислав Ежи Лец

С детьми — дело непростое. Ювелирное. Я первый, если увижу, что ребёнку да ещё маленькому, вредят — готов вредителю этому горло перекусить. А если детей мучают и убивают, то таких надо не холить в западных комфортабельных тюрьмах, пока не умрут благообразными старичками, не гуманно инъекциями «усыплять», а принародно, транслируя по всем каналам ТВ и по интернету, пытать, чтобы подох через долгие дни в боли, и держать перед глазами мучителя фото замученного им ребёнка, чтобы в длящейся пытке всегда знал, за что дохнет. Видя такую смерть другая нелюдь поостережётся детей истязать, не говоря уже — убивать.

Сказав это, я пишу о книге, которая повествует о том, что предохранять детей от сексуального наслаждения — это значит приносить им непоправимый вред. Однако в США секс всегда злорадно связывают с жестокостью, в особенности по отношению к детям, с вредом, который секс им якобы наносит и с ужасными последствиями от всяких сексуальных контактов, которые видятся убийством души ребёнка. Так ли это?

Прежде всего, следует различать о каких детях идёт речь: ведь есть дети, не достигшие половой зрелости — с ними одна ситуация, и есть тинейджеры, которые её достигли, и с этими ситуация уже совсем другая.
Затем, говоря о детях, можно иметь в виду секс с самим собой (мастурбация), сексе между детьми (однолетками и между младшими и старшими) и сексе между взрослыми и детьми (от эксгибиционизма без прикосновений до совокуплений).
И самое важное, о чём никто не хочет даже упоминать, это то, что от всех этих разнообразных сексуальных контактов дети могут получать и получают столь необходимое им наслаждение, которое более того, идёт им на пользу.

В этой «ужасной» теме пытается разобраться отважная Judith Levine, автор книги, от публикации которой в течение двух лет отказывались все издательства. Редакторы издательств восхищались книгой, но тушевались, говоря, что сейчас уж очень неблагоприятное время для такой книги. В конце концов её удалось выпустить в издательстве Миннесотского университета. Ещё до того, как книга была издана, издательство завалили письмами с угрозами и требованием не издавать эту книгу, «разрушающую основы американского общества» (см. GE 63).
Причём к такому мнению возмущённые ортодоксальные христиане и добропорядочные граждане пришли лишь на основе выдержек из книги, помещённых на сайте издательства. В прессе тоже появились предостережения и протесты. Несмотря на это, книга вышла, о ней чуть пискнули, но быстро поняли, что самое лучшее — это её замолчать.

Levine пишет, что её книга рассказывает о страхе, который Америка испытывает перед детской сексуальностью. Этот страх исходит из противоположных направлений. С одной стороны — феминистки, которые пропедалировали изнасилование и всевозможное притеснение женщин, где вся вина безоговорочно взваливается на посмевшего, а с потерпевшей снимается всякая ответственность.
С другой стороны — радикальные правые христиане, посеявшие веру в то, что женщины и дети нуждаются в специальной защите, ибо они «от природы» чужды сексу.
Эти две противоположности сливаются в единую тенденцию. Феминистки переименовали порнографию в жестокость по отношению к женщинам. Правые церковники тоже взялись за искоренение порнографии под предлогом защиты детей от их использования в порнографии. А потом начались процессы — точные подобия средневековых «охот на ведьм», о которых будет рассказано ниже.
Чтобы не эмоционально, а научно понять какое бы то ни было явление, его надо исследовать. Однако оправевшая Америка практически закрыла все научные исследования сексуальной жизни взрослых (имевшие место в 60-70 х годах). А изучение сексуальной жизни детей сочли бы за преступление — любое такое исследование назвали бы совращением малолетних, а учёных и их ассистентов бы посадили.

Образина сексуального образования в США

В начале 20-го века с помощью Фрейда было впервые установлено научно (то есть, убедительно сказано во всеуслышание), что дети — существа сексуальные. А в конце века люди узрели, что чуть сформировавшись, плод сразу начинает мастурбировать в утробе матери. Таким образом, против желания извечно консервативного общества в нём обосновался неопровержимый факт сексуальности детей. В качестве защитной реакции от утверждающихся сексуальных знаний, было срочно придумано сексуальное образование в школах. Levine подробно описывает из чего оно состоит в США.
Оказывается, сексуальное образование направлено не на то, чтобы объяснить, что такое секс и обучить ему, а на то, чтобы подавить секс в детях или хотя бы всеми правдами и неправдами отложить сексуальную активность на как можно позже. Levine пишет, что американцы озабочены двумя вопросами: должны ли несовершеннолетние заниматься сексом и когда (это вовсе не значит, что совокупляться, это может быть лишь взаимная мастурбация или оральный секс). Ответ на эти вопросы однозначен: «нет, не должны» и «как можно позже».
Сексуальное образование в Штатах — это ни что иное как метод предотвращения секса. Единственная форма сексуального поведения детей и тинейджеров, одобряемая нынешним обществом — это полное отсутствие сексуального поведения. Обучить подростков воздержанию практически невозможно, а потуги в этом направлении являются лишь выполнением идеологической задачи. Так многие штаты приняли закон, по которому сексуальное образование в школах должно учить детей только воздержанию. С моей точки зрения, требование воздержания происходит не из иллюзий, а из чисто стратегических соображений, высказанных Наполеоном: «Нужно желать невозможного, тогда получишь максимально возможное». Вот религиозные моралисты и требуют воздержания, рассчитывая на то, что подростков удастся максимально напугать, из чего выйдет пусть не полное отсутствие секса, но хотя бы люди, боящиеся секса, что уже для них — победа.
На уроках стараются представить секс всё страшнее и ужаснее, чтобы воздержание показалось спасительным убежищем от беременности, от венерических заболеваний, от безнравственной жизни и наконец от самого грозного — СПИДа.

Levine ссылается на разумную учёную сказавшую, что учить детей только воздержанию равносильно наплевательскому отношению к ребёнку (child neglect), когда ему больше всего надо разобраться в своих просыпающихся чувствах и желаниях. Дети всё равно будут познавать свою и чужую сексуальность, но методом проб и ошибок, то есть набивая шишки.
Сексуальная зрелость не может быть достигнута без тренировки, как, например, мастерство в лыжном спорте. И в обоих случаях продвижение к мастерству неизбежно связаны с риском.
В разговорах о детской сексуальности основа человеческого сексуального поведения умышленно упускается, а именно: наслаждение, сексуальное удовлетворение партнёра, собственная удовлетворённость и оргазм. (см. «Десять осмотров» в GE66).
Так официальная линия обучения полностью пренебрегает девичьей похотью — полагается считать, что девочки хотят любви, а не секса и что, мол, они соглашаются на секс только для того, чтобы этим обманным путём обрести любовь. Однако вслух, открыто даже об этом говорить тоже опасно, потому что может возникнуть стратегия, с какой стороны нужно подступаться к девушкам, чтобы их соблазнить и таким образом можно подставить девушек под злоумышленные посягновения юношей, которые с помощью имитации любви начнут добиваться от девушки секса. Вот почему на уроках разговор о девичьей сексуальности сводится к морали, женской виктимизации и о сексуальной жестокости по отношению к женщинам.
Девочек учат «приёмам отказа от секса» и «тактике откладывания», например такой сакраментальной фразе, которую надо произнести во время объятий и поцелуев: «Ой, уже поздно, мне надо идти домой».

Редактирование одного из учебников по сексу состояло в том, что определения при слове «совокупление»: «вагинальное», «оральное», «анальное» — были вычеркнуты. Обобщающий термин решили не детализировать, чтобы подростки не догадались о многоцелевой анатомии женского тела.
На уроках чопорно раскрывают рисованные анатомические атласы с разрезами показывающими фаллопиевы трубы, яичники и матку, но ни в коем случае нельзя показать цветные фотографии половых органов с волосатыми лобками и губами в состоянии набухлости и влажности от возбуждения. Или хотя бы хуй стоячий — тут же заклеймят, засудят и посадят опять-таки за растление малолетних.

Супружеская пара церковников написала книжку по миссионерски-христанскому сексу, где предостерегала женщин от дьявольщины вибраторов, действие которых, как они справедливо предупреждали, не воспроизвести ни одному человеческому существу, а значит вибраторы тем самым лишают девушку главного стимула для замужества.
(Не даром же я писал:

Вышла замуж за вибратор,
с ним жила без ссор и склок.
Однозвучный был оратор,
выжимал фруктовый сок,
то есть яблочный, греховный,
сладкий и пьянящий ум.
Был вибратор гладкий, ровный -
мобиле перпетуум.)

В частных школах дела обстоят несколько лучше. В одной из них учительница дала домашнее задание школьницам — найти у себя клитор. За такое домашнее задание в государственной школе её бы назавтра уволили, а послезавтра — посадили, лишив лицензии учителя.
Но даже в частной школе, это задание учительница дала только на дом, а в классе выполнить его невозможно и даже опасно. А ведь учительница могла показать девочкам на собственном примере и помочь каждой разобраться с собственным устройством.
Если даже обсуждать с детьми мастурбацию и совокупления разного рода, то теоретическое обсуждение будет идти вразрез со смыслом обучения, ибо теория всегда должна сопровождаться практическими занятиями, которые данную теорию подтверждают. Отроки и отроковицы не стали бы молча внимать рассказу учителя о методах достижения оргазма, все ученики, естественно, захотели бы попробовать на практике. А поэтому правильным было бы для учителя демонстрировать ученику как довести до оргазма ученицу, а потом остальные мальчики должны бы показать как это им удаётся на других девочках. В данном случае оценку мальчикам выставлял бы не учитель, а соответствующая девушка. (Вполне возможно, что учитель вручил бы выдающемуся ученику выдающуюся ученицу с татуировкой: «Победителю ученику от побеждённого учителя…»)
Но так как это пока не возможно, то преподаватели секса в школах озабочены одним: как проинформировать парней и девиц о фактах сексуальных отношений да так, чтобы не вызывать в них похоть.

А вот самое свеженькое: двадцатидевятилетнюю красавицу-учительницу только что посадили на семь лет за то, что она научила кобла старшеклассника святой ебле. Причиной всего являлась мать кобла, которая заявила в полицию, ревниво прервав наслаждения сына. Теперь красавица, исполнившая в полной мере свой учительский долг, в наручниках и кандалах, будто бы она убийца и расчленительница детских трупов, размазана по стенке морали сумасшедшим обществом (слизывать её со стенки рвутся сокамерницы и тюремная охрана).

Levine выражает сожаление, что нет больше таких радикалов как Вильгельм Райх (см. GE142), который считал, что подавление сексуального желания вредно как для ребёнка, так и для общества.
Идеальная ситуация сексуального образования описана в «Философия в будуаре» - мужчина и женщина обучают зрелую девушку сексу. Сначала анальному и оральному как лучшим контрацептивам, а потом в конце концов вагинальному — для полноты образования и на случай делания детей.
Полноценнее обучение сексу придумать невозможно. В романе посвящено немало места и существующему испокон веков сексуальному антагонизму между дочкой и матерью, но конечно, де Сад довёл всё до отвратительной гиперболы истязаний матери дочкой, тогда как в жизни освобождённая сексуальность девушки значительно смягчает её враждебность к матери уже тщетно запрещающей дочери половую жизнь.

Levine замечает аналогию между сексуальным образованием в Америке и законом о непристойности — оба основаны на ложной посылке, будто возможно провести границу между «грязным» и «чистым» сексом (Levine, по-видимому, имеет в виду критерий «социальной значимости», который выдуман, чтобы отличать непристойность от искусства (см. подробнее статью Александра Сира в «Соитии»).
Согласно довлеющей американской морали чистый секс может происходить только между, верными друг другу разнополыми людьми, предпочтительно супругами, близкими по возрасту, причём с целью размножения. А этим половым отношениям должен предшествовать доверительный разговор, в котором каждый бы признал за собой полную ответственность за происходящее, или, что ещё лучше — совокупление должно происходить с применением противозачаточных средств и мер по недопущению попадания друг на друга интимных соков. А после такого секса полагается обязательное нежничанье. Всё остальное — это грязный секс.

Как я неоднократно писал и как пишет Levine, интернет уже полностью может заменить школьное сексуальное образование, да и не только школьное, а даже де Садовское. Существуют многочисленные замечательные сайты (например: http://www.gurl.com), ориентированные специально для школьников, где честно и с заботой об их наслаждении рассказывается азбука секса, неизвестная даже многим взрослым, и в том числе, быть может — их родителям.
Певческим ответом школьников на единственную заповедь американского сексуального образования «Sex Can Wait» (секс может подождать) является известная строчка Pink Floyd из диска «The Wall»: «Hey teacher leave us kids alone!» - Эй, учитель, оставь, ребят, в покое!»

Детская порнография и порнография для детей

Если детям приносят вред и, не дай бог, истязают, то я уже в самом начале описал, как надо поступать с этой нелюдью. Если то же самое творят в виртуальном мире (а ведь он — неотъемлемая часть мира вообще), то есть фотографируют, снимают на видео истязание детей, то монстров, творящих это зло, надо казнить по мной описанному методу, а тех кто, наблюдая истязания детей, получают наслаждение, нужно принудительно лечить или уж во всяком случае пристально следить за ними.

Но напоминаю сволочам, радостно стремящимся отождествить секс с жестокостью — если девочка и мальчик играют друг с дружьими половыми органочками — то на здоровье им и всем, кому посчастливится за этим наблюдать. Если юноша и девушка радостно работают языками в 69, то честь им и хвала, даже если наблюдателям завидно. Фотографировать, записывать на видео добровольно-обоюдное наслаждение — это великая радость и честь.

Но в США изобрели антипорнографические законы, следуя которым, судьи и присяжные ломают жизни взрослым и детям за то что они — люди. Так, если совокупляющиеся подростки сподобились заснять себя на видео, и потом любуются собой, изучая ошибки, чтобы их немедля исправить, то за это в Америке (где детской порнографии боятся больше терроризма) им должны всадить тройной срок: за совращение несовершеннолетних друг друга, за производство детской порнографии и за то, что сами свою же детскую порнографию смотрели!
(Россияне традиционно плюют на законы, а тем более сексуальные, которые создаются воинственными недоумками. Как писал Герцен, цитирую по памяти: против дурных законов российских есть хорошее средство — дурное их выполнение.
Американцы же, законопослушные граждане, принимают близко к сердцу любой закон даже самый античеловечный, антисексуальный и с чувством гражданского долга разрушают семьи, коверкают жизни родителей и детей, исправно следуя этим законам.
Потому-то сексуальная жизнь плоходемократичных россиян свободней и естественней, чем у людей самой демократичной во всех других отношениях страны.)

Законы, запрещающие детскую порнографию, направлены не столько на защиту детей, пишет Levine, сколько против потребителей детской порнографии и основаны законы не на реальном положении вещей, а на блюдении морали. Неопровержимым доказательством сего является предусмотренная законом кара за просмотр рисованных мультипликационных фильмов, где изображаются обнажённые или сексуально контактирующие дети. То есть детей нигде нет и в помине и никто их сексуально не развращает (или просвещает), а есть выдуманные картинки, за рисование и рассматривание которых судят как за нанесение ущерба детям.
Опасение законодателей основано, разумеется, на убеждении, что если посмотришь на картинки, то у тебя появятся «грязные» желания, сопротивляться которым будет невозможно, и все взрослые бросятся на детские сады и школы выкрадывать и насиловать детей.
Вообще все обвинения в непристойности основаны на убеждении, что она наносит вред прежде всего детям и женщинам. Однако вред этот не физический и измерить его невозможно, вред — метафорический, ибо содержание непристойности может вызывать «дурные мысли».
Однако нет никаких доказательств, что порнографические изображения или тексты наносят какой-либо вред детям. То же самое относится, кстати, и ко взрослым. Государственная комиссия США по изучению непристойности и порнографии в 1970 году не смогла обнаружить никакого пагубного влияния и призвала снять все ограничения с эротики. Более того, комиссия установила, что эротика может способствовать установлению необходимого диалога на темы секса между родителями и детьми.
В 1985 году Государственная комиссия по изучению порнографии, возглавляемая суперконсерватором и антипорнографом Edwin Meese, которая специально была создана, чтобы опровергнуть выводы комиссии 1970 года, тоже была не в состоянии найти связь между порнографией и антисоциальным поведением (а уж как им хотелось её отыскать! — как оружие массового уничтожения в Ираке). Более того, учёные установили прямо противоположное: было обнаружено, что сексуальные преступники и люди с психическими заболеваниями, связанными с сексуальными отклонениями, воспитывались в жёстко дисциплинированной обстановке и были лишены сексуальных контактов, окружённые всяческими сексуальными запретами и в детстве видели минимум, а чаще вообще не видели порнографии. То есть жёсткое ограничение секса в детстве выражается в жестокости во взрослом состоянии.
Но несмотря на все исследования, правохристианская мораль управляется в США по-своему, и все атаки на свободу слова в области секса делаются под благородным предлогом защиты детей. Истинная цель этих блюстителей морали, запретить порнографию вообще, поскольку порнография — это ни что иное как голая правда, которой больше всего страшатся разного рода попы и заговоренные ими прихожане. Точно так же как истинная цель борьбы с абортами — это запретить внебрачный секс. Автор предисловия к книге Joycelyn Elders (подробнее о которой ниже), признаётся, что испытывает отвращение к людям, которые одержимы любовью к зародышам, но которым наплевать на уже рождённых детей.

В 1977 году комитет Конгресса официально заявил, что сексуальная эксплуатация детей хуже, чем убийство.
А под сексуальную эксплуатацию подпадало изготовление и коммерческое распространение непристойных изображений детей моложе шестнадцати лет. Под непристоем, разумеется, предполагался всякий намёк на половые органы и девичью грудь. Таким образом, за фотографию девочки с обнажённой грудью должно следовать наказание, как за убийство.
Вот несколько примеров этой священной борьбы, которые приводит Levine. Многие серверы установили фильтры, охраняющие детей от порнографии. Так, все письма со словом penis отфильтровывались. Получалось это слово запрещалось использовать даже в медицинских или научных целях. America Online (самый большой и самый консервативный сервер) блокировало слово breast. Однако вскоре было вынуждено снять блокировку, так как женщины с раком груди не могли получить никакой информации по жизненно важной для них теме.
Под цензуру попали все слова, где имелся слог sex, а потому поэтесса Anne Sexton и графство Sexton упоминать тексте было невозможно. Вот уж поистине — заставь дурака богу молиться, так он лоб расшибёт.

Американское общество в открытую заявляет, что изображение хуя входящего в пизду является самым опасным для детей, много опаснее, чем сцены истязаний и убийств, которыми заполнены СМИ.
Количество законов, направленных против детской порнографии, растёт. Преследование началось с тех, кто её изготовляет, потом распространилось на тех, кто держит у себя детскую порнографию, а затем и на тех, кто, оказавшись в чужом доме, решится посмотреть на предложенную хозяином дома детскую порнографию.
Определение «ребёнок» по отношению к порнографии повысили с 16 лет до 18 лет. Причём для того, чтобы изображение посчитали детской порнографией вовсе не нужно, чтобы объект был обнажённый или представлял из себя что-либо сексуальное. Детской порнографией считается любой сексуально интерпретируемый объект «цель которого выглядеть как несовершеннолетний». Таким образом, если у кого-либо имеется фотография юно выглядящей азиатки (которой в действительности 20 лет) и если она игриво сосёт удлинённую конфетку, то этого человека посадят за детскую порнографию. Точно так же можно загреметь за решётку, если посмотришь на рисунок, изображающий обнажённого ребёнка или не дай бог — на масляную картину. (см. GE4)

В 1999 знаменитый американский радио журналист был приговорён к восемнадцати месяцам тюрьмы за получение и передачу детского порнографического изображения в процессе подготовки репортажа о той же детской порнографии (вот и другая поговорка в действии: не рой другому яму — сам в неё свалишься). Это как террорист, который взрывается на мине, в процессе её изготовления.

Levine приводит ещё один милый пример: фотографа, который снял своего шестилетнего сына голым, арестовали среди ночи в его доме и увезли в наручниках. А его сонных детей в пижамках срочно отправили в клинику на исследование, было ли над ними совершено сексуальное насилие. Против фотографа не нашли никаких улик и не стали его судить, но ему не позволяли целый месяц возвращаться в свой дом и запретили видеться со своей маленькой дочерью. (см GE68)
Перепало не только мужчине-фотографу, но и фотографу- женщине. Синтия Стюарт сфотографировала свою восьмилетнюю дочку в ванне. Фотолаборатория, куда она сдала проявлять плёнку, сообщила в полицию. Матери удалось избежать судебного преследования только благодаря тому, что она согласилась признать, что фотография была сексуальная и позволила правоохранительным органам её уничтожить, а также согласилась пройти шестимесячный курс по психотерапии от сексуального abusе (уж даже не знаю какое русское слово можно подобрать для этого «молота ведьм»). Мать согласилась на это только ради того, чтобы не подвергать дочку вовлечению в судебный процесс, где бы её народный прокурор подверг бы словесно уже настоящему abuse.
На самом же деле практика и исследования показывают, что рассматривание порнографии не наносит вреда детям, а лишь помогает им разобраться в своих сексуальных желаниях и фантазиях и с облегчением понять, что ты в них не одинок.
Так что «Порнографию», которая является лучшим учебником в программе сексуального обучения, следует учить писать детей с большой буквы, как слово «Родина».


Детская «Радость секса»

Согласно требованиям официальной морали, ребёнок, а потом подросток должен вести «чистую» без всякого секса жизнь до момента женитьбы и там в первую брачную ночь узнать не только что значит прикасаться к своим и чужим гениталиям, но как и куда вставляется одно в другое. То есть в брачную ночь моралисты ожидают очередного чуда — превращения чистого асексуального существа в знающего и опытного сексуального партнёра.
В реальности же процесс сексуального познания возникает ещё во внутриутробном состоянии и берёт начало с мастурбации, затем переходит в сексуальные детские игры (в «доктора» и пр.), в рассматривание, трогание, вставление пальцев и других предметов в половые органы. Популярна и групповая мастурбация и оральный секс нередко ведущие и к соитиям.

Теперь хотя бы перестали говорить, что от мастурбации слепнут или сходят с ума или умирают, как морочили головы (или крутили яйца) в 19 веке и начале 20-ого (всё из-за той же заботы о детях). Однако сказать принародно, что мастурбация полезна — до сих пор в Америке невозможно. Именно такое и произошло с автором предисловия Joycelyn Elders, которая занимала пост министра здравоохранения (Surgent General) в администрации Клинтона. Её уволили в 1994 году за то, что она осмелилась публично заявить, что мастурбация для детей естественна и полезна.
Elders пишет, что Америка пребывает в состоянии истерии по поводу сексуальной жизни молодёжи и детей. Причина этого в том, что отношение к сексу в Штатах руководствуется исключительно моралью, а не реальностью и эмпирическими данными. Более того, эмпирические данные подвергаются цензуре или замалчиваются.

Так со средневековых времён продолжается подчинение науки религиозной идеологии. Если в средние века разные попы запрещали анатомам вскрывать трупы, чем тормозили развитие медицины, то теперь всякие ксендзы, включая новообращённого Буша, не позволяют добывать стволовые клетки из выбрасываемых зародышей. Им наплевать на умирающих людей, им бы над мёртвым зародышем молитву сотворить.
Америка полнится доморощенными Лысенками и с такой же силой ненавидит «генетику» секса, а людей замешанных в «преступлении» жизни так же бросают в тюрьмы (правда, надо отдать справедливость, что не в таких огромных количествах как в лысенковской России — американская демократия позволяет лишь сдерживать произвол моралистов и идеологов, а не уничтожать его).
Elders делает исключительно важное заявление, что детям требуется сексуальное наслаждение как и всем живым существам, включая людей всех возрастов (см. книгу «Детский эротический фольклор»).

Когда люди слюняво повторяют «Любви все возрасты покорны», они не понимают, что в этой фразе идёт речь об оргазме, который человек испытывает и к которому стремится всю свою жизнь, вне зависимости от возраста.
Однако родители и прочие взрослые, погрязшие в сексуальной брезгливости и невежестве, страшатся признать, что детская сексуальность имеет те же цели, что и сексуальность взрослых: тянуться к своему объекту влечения и испытывать его влечение на себе. Секс раскрывает детям ощущение красоты, собственной значимости, счастья и силы. И прежде всего, секс — это приятно. Как можно не согласиться с опальной Elders?
Повторю-ка я для точности в третий раз особливо для обильных на Земле сволочей, которые обязательно станут передёргивать мои слова: «Тех, кто физически и психически истязает или убивает детей, надо систематически и показательно уничтожать!»
А я — за всеобщее наслаждение, включая, разумеется, и детское.
Мнение, что секс представляет угрозу и вред для детей, образовалось всего около 150 лет назад — рассказывает Levine. В реальности же угроза и вред детям возникают прежде всего тогда, когда пренебрегают их наслаждением или подавляют его.
Самый популярный и доступный литературный пример такого пренебрежения описан Набоковым в романе «Лолита». Этот роман-то и стал классическим, потому что по отношению с детскому наслаждению он полностью совпадает с позициями общества, которое сначала пожурило Набокова лишь за поднятие нежелательной темы. Однако Набоков сам не осознавал проблемы — он был озабочен лишь описанием психологии и наслаждений Гумберта Гумберта, любовника Лолиты (см. «Вольное изложение» в GE3).

Многовековая мусульманская цивилизация доказала, что секс с девочками начиная с 9 лет (согласно исламу этот возраст считался у них началом брачного возраста см. GE127) нисколько их не травмирует, а напротив, ублажает. Причём секс в 9 и далее лет происходит в мусульманском мире не с ровесником, а со взрослым мужчиной. То есть добровольный сексуальный контакт девочки со взрослым мужчиной может сделать её счастливой. (Российский вариант увлечения маленькими девочками подробнейшим образом описан в фолианте о Константине Мережковском и его тяге к несовершеннолетним девочкам. Пример он подавал дурной как и Набоков с Г. Г. см. М. Н. Золотоносов. Братья Мережковские: Книга 1: Отщеpenis Серебряного века. Роман для специалистов, М., «Ладомир» Серия «Русская потаённая литература», 2003 г. 1030 с.; ISBN 5-86218-420-1)

Взрослые должны не только защищать детей и учить их безопасности, а также обучать их получению наслаждения.
В книге утверждается, что сам секс вовсе не вреден для тинейджеров, но вред могут наносить обстоятельства, при которых происходит их сексуальная активность, а именно: отсутствие предохранения и, следовательно, нежелательная беременность, венерические заболевания, а также просто неумелый секс.
Более того, пишет Levine, вред идёт не от детского секса, а от сумасшедшей реакции на него взрослых.
Взрослого, который любуется детской порнографией, но который никогда сексуально не прикасался к детям, блюстители нынешних законов окрещают педофилом, словом, с которым в Штатах ассоциируется преступник, выкрадывающий, истязающий и убивающий детей. Однако статистика показывает, что 95 процентов якобы выкраденных детей составляют дети, которые сами убегают из дома или дети, которых выкрадывает один из разведённых родителей.
Хорошо хоть что слово «женолюб» (с русским корнем «люб» вместо греческого «фил») вовсе не подразумевает выкрадывание истязание и убийство женщин.
Та же статистика показывает, что риск смерти ребёнка в автомобильной аварии в 25 раз выше, чем смерть от рук этих нелюдей. Но общество сваливает в одну кучу убийц и людей, которые любят получать и доставлять безобидное наслаждение несовершеннолетним — многие педофилы, замечает Levine, чужды всякой жестокости и предпочитают опускаться до сексуального уровня ребёнка нежели поднимать его до своего и занимаются поцелуями, взаимной мастурбацией или даже обходятся без прикосновений, а пробавляются вояризмом или эксгибиционизмом. Кроме того, само понятие «педофил» часто подвергается сомнению, поскольку большинство осуждённых за растление малолетних — это обыкновенные мужчины, у которых есть взрослые любовницы и жёны.
Примечательно и то, что опасаться родителям следует не столько посторонних дядей и тётей, сколько самих себя, ибо подавляющее большинство abuse совершается членами семьи и родителями.
И в этом Америка расшибла себе лоб, отчаянно молясь. Началось повальное обвинение отцов взрослыми дочерьми, которые откуда ни возьмись, вспоминали, что в детстве отцы их совратили. Всё это раскручивалось психологами, которые якобы вытаскивали из памяти события детства. Одна из таких активисток пишет: «Если тебе кажется, что тебя растлили и у тебя имеются симптомы этого, значит тебя действительно растлили». (Подобные обвинения делала и дочка Ларри Флинта см. GE116). У дочерей, разумеется, не было никаких доказательств, кроме вымышленных воспоминаний, но несмотря на это вершились суды, рушились жизни и таким способом женщины пытались отомстить отцам за свою несчастную взрослую сексуальную жизнь.

В 1984 году в Калифорнии начался знаменитый процесс над матерью и сыном, владельцами детского сада. Их обвинили в ни больше ни меньше как в том, что они в течение трёх лет пытали и насиловали детей. Обвинение исходило от трёхлетнего мальчика. Никто из детей не жаловался на подобное, пока они не попали в руки к сотрудникам Международного детского института в Лос-Анджелесе.
Судебный процесс был самый долгий и дорогостоящий в истории судопроизводства, в результате которого выяснилось, что сотрудники этого института, допрашивая детей, натаскивали их на нужные признания и детишки говорили то, чему их учили взрослые. Так как все допросы детей записывались на магнитофоны, то сами эти записи и стали основным аргументом против сотрудников института. Разумеется никаких физических травм на детях тоже не нашли. Мать и сына, владельцев детсада, оправдали. Мол, извините, ошиблись — а что с их поломанными жизнями и детьми, которых терзали допросами, а что с жизнями сходивших с ума от волнений родителей? — это всё так, ибо виновники этой сексуальной паники наказаны не были, ибо сама паника была частью государственной кампании.
А пока тянулся этот процесс, начались множественные подобные суды над людьми, якобы совершающими сатанинские ритуалы (ну не средневековье ли?) над детьми (и конечно же сексуальные). В 1994 году Государственный центр по Child Abuse в результате исследования более двенадцати тысяч обвинений в сатанизме пришёл к выводу, что нет ни одного доказательства этих злодеяний. Тем не менее в 1995 году в штате Вашингтон были обвинены сорок три человека в sexual abuse шестидесяти детей, причём без всяких доказательств. На 2000 год многие из обвинённых всё ещё находились в тюрьмах.

А вот ещё один американский сексуальный перл (только не подумайте, что под perl здесь подразумевается клитор).
В 1993 году мальчика девяти лет судили по доносу восьмилетней сестры (она позвонили по специальному телефонному номеру, куда следовало сообщать информацию о растлении детей). Девочка сообщила, что братец трогал её половые органы. Потом эта девочка многократно меняла свои показания. Однако с этого случая началась эпидемия судов над детьми, и был даже изобретён специальный научно-криминальный термин для таких детей, занимающихся сексуальными играми друг с другом: children who molest children — «дети, которые растлевают детей». Причём так называемая жертва в большинстве случаев с наслаждением принимает участие в сексуальной игре и никому не жалуется — но таких детей выслеживают и приравнивают к тем, кто дерётся, крадёт и нарушает общественный порядок.
Так, мальчик десяти лет на школьной площадке дотронулся до двух девочек сексуальным способом — его судили за изнасилование. И таких случаев в девяностых пруд пруди (см. GE43).

Ещё трогательный случай, который вовсе не случаен. Мать-одиночка из предместья Нью-Йорка, обратилась к Levine за помощью. Её тринадцатилетний сын тёрся о свою одиннадцатилетнюю сестру. Она в школе хвасталась своим сексуальным опытом, а подружки подговорили её сообщить об этом школьному психиатру. Психиатр отреагировал как настоящий гражданин и донёс в полицию. Мальчика арестовали, надели наручники и стали грозить, что его будут судить за это серьёзное преступление как взрослого. Его, еврея, посадили в католический приют, где он провёл год, после чего его выпустили на условии, что он ещё год будет проходить лечение у психотерапевта.
Или вот такой пример американской заботы о сексуальном здоровье детей. Бабушка из Мичигана, плача, рассказывала авторше, как её одиннадцатилетнего внука не выпускали из психолечебницы для сексуальных преступников — он отказывался признаваться в каком-либо преступлении. Врачи его отказ рассматривали как знак того, что лечение на него не действует и продолжали держать его в этой лечебнице закрытого типа. Через четыре года мальчик покончил с собой.

За последние два века, творцы моральных норм переместились из церквей в клиники. «Моральное зло» переименовали в болезнь.
Алкоголизм, который раньше считался признаком аморальности теперь считается болезнью и лечится, — пишет Levine. В нынешние времена непрактично постоянно наказывать детей «за аморальное поведение», но зато их можно принудительно «лечить».
Лечение детей от «сексуальной девиации» трудно отличить от наказания. Лечение уподобляется лечению алкоголиков, но не за 12 шагов, а за 20, делая это лечение чрезвычайно долгим. Седьмым шагом является — мольба о прощении на коленях перед жертвой (девочкой, которой мальчик задрал юбочку) и семьёй жертвы.
В отличие от тюрьмы, ребёнка в этой программе могли держать бесконечно, так как воссоединение его с семьёй было обусловлено его признанием своей вины. А многие дети признавать свою вину не желали, а потому их там держали чёрт знает сколько.
В 2001 году восьмилетнюю девочку в Вермонте обвинили в sexual harassment за то, что она послала записку мальчику с вопросом — хочет ли он стать её boyfriend? (см. также GE54)

Из всего этого видна тенденция — поведение большинства объявляют патологией и таким образом всё общество сдвигается в область ущемления нормальной сексуальной жизни. В качестве компенсационной реакции — резко повышается жестокость в обществе — а она для христианства, построенного на подавлении наслаждения и радости от страданий — жестокость всегда предпочтительней наслаждения. Самое ужасное, что в американском обществе не предусмотрено никакого возмездия за калечащий антисекс. Только кара за врачующий секс.

Официальные нравы в американской школе отражают эту антисексуальную политику: демонстрация физической склонности друг к другу у школьников является сексом, а секс считается, всегда травмирует детей.
Практически любой физический контакт с детьми почитается за сексуальный. И это относится прежде всего к родителям.
В штате Вирджиния большинство врачей психиатров при опросе заявило, что для родителей требуется профессиональное (читай, полицейско-психиатрическое) вмешательство, если они часто обнимают десятилетнего ребёнка или появляются голыми перед пятилетним ребёнком.
Американская культура основана на минимизации прикосновений между людьми и на повышенной жестокости. Мужчины опасаются прикоснуться друг к другу, из страха показаться гомосексуалистами. Подобное творится и с женщинами. Каждому прикосновению присваивается значение — сексуальное оно или нет. Детей с малых лет учат «хорошим» и «плохим» прикосновениям.
Девочка пришла домой из детского сада, отец посадил её на колени. «Не трогай меня за влагалище!» — объявила она, только что выученное. Отец чуть не отключился и впредь боялся прикоснуться к дочке.
Научили паниковать и взрослых. Мать позвонила в полицию и в смятении сообщила, что она испытывает сексуальное возбуждение, когда кормит грудью свою дочку. Полиция нагрянула и забрала сосунка в приют, а мать продержали некоторое время в тюрьме. Чтобы впредь не испытывала сексуальное возбуждение от кормления грудью — наслаждение, стимулирующее женщин на кормление.
Сотрудники в детских садах и яслях стали опасаться притрагиваться к детям, как бы не сочли их прикосновения за сексуальные и не выгнали с работы или посадили в тюрьму. А между тем давно установлено, что прикосновения, объятия необходимы детям для нормального психического развития. Дети воспитывающиеся в детских домах, лишённые постоянного физического контакта с матерью и близкими, развиваются значительно медленнее и это отражается на их психической структуре, делая их отчуждёнными и сторонящимися близости.

Нетрудно заметить, что нынешнее болезненное внимание к детскому сексу и проблемам сексуального поведения, а также собравшаяся толпа предрекателей ужасных последствий от детского секса является перевоплощением паранойи конца девятнадцатого, начала двадцатого века, связанной с мастурбацией, которая якобы приводит к сумасшествию, слепоте и даже смерти.
Мастурбация — это первый шаг изучения своего тела, желания и его удовлетворения. Мастурбация спасает девочек от влюблённости, за которую они принимают свою похоть. То есть мастурбация учит разделять похоть от любви.
Любовь вовсе не гарантирует девушке хороший секс, который приносит удовлетворение.
Научные и жизненные наблюдения, показывающие, что секс для подростков нормальное и, не дай бог, позитивное явление — невозможны для публичного обсуждения в США.

Когда Levine спросила о причинах такой сексобоязни одну из ведущих педагогов, та назвала озабоченность, что чрезмерная сексуализация детей заставит их меньше думать о спорте, учёбе и других полезных занятиях в отличие от секса, который, конечно же, вредный. Более того, озабоченность распространяется в будущее, мол, дети могут стать сексуально неразборчивыми, когда станут взрослыми. «Но с другой стороны, — неожиданно добавила педагог, — дети могут вырасти нормальными — у нас нет достаточно исследований в этой области».
Исследований детской сексуальности нет, потому что они в США негласно запрещены, а детей на всякий случай лишают секса, потому что нет исследований. Классическая логика в действии!
Однако существуют европейские исследования, показывающие, что во всех странах и культурах дети увлечённо играют в сексуальные игры, куда входят прикосновения, оральные контакты и попытки совокупления — всё это называется «сексуальной репетицией» (причём любая из них всегда генеральная)
В Западной Европе вопросы, могут ли дети заниматься сексом и когда, вообще не рассматриваются как бессмысленные, а воздержание не обсуждается применительно к тинейджерам, тогда как в Америке воздержание — это единственное, что рекомендуют в школах на классах секс обучения.
В Западной Европе в сексуальном обучении исходят из неопровержимо-неизбежного и прекрасно-естественного — что у подростков будет череда сексуальных отношений, состоящих из сексуальных игр ещё до начала совокуплений и что это является частью здорового и счастливого взросления.
В Нидерландах например, возраст согласия 12 лет для совокуплений между несовершеннолетними, противозачаточные средства повсюду бесплатны и беременности среди тинейджеров там почти не существует.

США же, зациклились на практически невозможном воздержании и на моральном осуждении абортов и происходит очередное двоедушие:
с одной стороны подросткам запрещается секс, потому что они, мол, маленькие, но чуть стоит девушке забеременеть, как правые (заправилы) христиане запрещают ей делать аборт и с помощью обязательности материнства, заставляют, вынуждают её стать взрослой.
Парадоксально и то, что в США повышают возраст согласия на сексуальное общение, одновременно понижая возраст, когда можно ребёнка судить как взрослого. Всё это делается, конечно же, в непрестанной заботе о благосостоянии детей и общества. (см. Возраст согласия по всем странам)

Другим лицемерием является прикрытие половой связи с несовершеннолетней с помощью женитьбы, которая превращается в индульгенцию. Получается, что секс мужчины с 15 летней наносит ей такой вред, что за это его упекают в тюрьму на 20 лет. Однако если он на ней женится и продолжает её ебать, то почему-то никакого вреда ей уже не наносится и того же мужчину начинают считать добропорядочным членом общества, особенно если девушка срочно разродится ребёнком. Только из этого примера (а таких множество) просится вывод, что в самом сексе никакого вреда нет. А вред проистекает из общественной реакции на секс. («Дяденька, я ещё маленькая… — Ну расти, расти, пока я бант отстегну» — см. Русские бесстыжие пословицы и поговорки).

Недавно полиция, а этим она и добровольцы-охотники занимаются постоянно (см. «Четырнадцати летняя западня» в GE118) поместили объявление в чате от имени 14 летней девочки, которая якобы хочет поебаться с мужчиной, будучи одна в доме, так как родители уехали. Мгновенно откликнулось огромное количество мужчин, которых брали на месте преступления затем их, разумеется, судили как серийных убийц и злорадно ломали им жизнь.
А ведь провокация человеческих желаний была воспроизведена точно так же как делают мусульманские террористы, когда нашпиговывают труп сына взрывчаткой, и поджидают, когда отец бросится к убитому сыну и сам подорвётся на своём горе.
В обоих случаях провоцировались самые интимные человеческие чувства, за изъявление которых заставили заплатить свободой и жизнью.
Нет мужчины, который бы не вожделел к полуголым свежим тинейджеркам. Иметь их, сочащихся, то есть сделать то, что испокон веков считалось предметом сексуальных мечтаний: молодая пылкая любовница — это теперь сделали преступлением.

Ныне когда говорят о сексе применительно к подросткам, его называют не иначе как «risk factor», рискованное поведение, которое приравнивается к потреблению алкоголя, наркотиков, использованию оружия. Потеря девственности, как стращают молодёжь, ведёт к «распространению» совокуплений, будто совокупление — это заразная болезнь.

Но есть и позитивные теоретические изыскания (практических пока не позволяют). Levine ссылается на сборник статей подготовленный учёными университета на Гавайах: Making a Place for Pleasure in Early Childhood Education, Yale University Press, 1997; 264 p.; ISBN 0300069685.
Авторы предлагают дать детям место, где они могли бы все вместе заниматься мастурбацией, никого не опасаясь, а делясь опытом — без всяких взрослых. А по мере взросления им должны предоставляться места, где подростки могут заниматься поцелуями и непроникающим сексом, а потом и проникающим. Вопрос «рано ли?» — здесь, к счастью, не задаётся.
(Правда, тут необходимо учесть особую детскую ранимость: если непривлекательный ребёнок не будет пользоваться успехом — то это может превратиться для него в трагедию — тут надо каким-то образом обеспечить равенство наслаждений и без помощи взрослых будет не обойтись).

Ещё в 1974 году, в период торжества сексуального здравого смысла, а не нынешней паранойи, на этот вопрос дали исчерпывающий ответ: «Секс — как аппетит: если ты достаточно взрослый, чтобы хотеть секса, значит ты достаточно взрослый, чтобы заниматься сексом.»
(А вот русско-американо-венгерский вклад в добросовестное отображение детского секса в 19 веке — он был осуществлён венгерским художником Mihaly Zichy 1827-1906, жившем с 1847 года в С. Петербурге. Книгу «The Erotic Drawings of Mihaly Zichy» издало американское издательство Grove Press в 1969 году, когда американцы ещё не свихнулись на детском сексе. В этой книге имеется несколько прекрасных и честных рисунков прямо относящихся к данной теме).

Осознав опасность беременности и болезней, подростки отменили предрассудки взрослых. Если в начале и середине 20 века оральный секс считался доказательством высшей степени близости, то теперь дети и вслед за ними взрослые (например, Клинтон) считают, что оральный контакт и за секс принимать нельзя, а является он лишь одной из форм поцелуя. Многие тинейджеры полагают, что совокупление требует верности в отношениях, тогда как оральный секс вообще нельзя называть отношениями. То есть «дети» опять-таки самостоятельно (без помощи взрослых, а вопреки им) научились на практике разделять наслаждение и социальную ответственность (см. GE112)…

Полностью читайте в книге Михаила Армалинского «Что может быть лучше?» М., Ладомир, 2012, ISBN 978-5-86218-503-4
Михаил Армалинский

http://www.mipco.com/win/GEr143.html

Поделись в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники