Предварительная подготовка

32633
Мухомор, по сравнению с иными растительными галлюциногенами, не обладает сильным воздействием на психику человека, как например, псилоцибиновые грибы или айяхуаска. Степень погружения в ИСС и его качество при употреблении мухомора напрямую зависит от подготовленности человека к такому переживанию, знания соответствующих мифов и легенд, а так же от различных условностей при сборе и конкретном применении, которые легли в понятие «мухоморный кодекс». Е. П. Батьянова пишет, что на всех этапах от собирания до принятия общение с духом мухомора представляет собой определенный ритуал, в котором священный статус мухомора определяется системой запретов и предписаний [46, с. 76]. С соблюдения всех норм и начинается, собственно, погружение в непознанное.
Если лето выдалось влажным, то мухоморы появляются в лесу уже в конце июля и держатся, в некоторых случаях, до конца ноября, но собирают их, преимущественно, в августе и сентябре, когда на грибах появляются белые крапинки [14, с. 10]. «Самый сильный мухомор — это август-сентябрь, — считают ительмены. -А дальше пересыхает — влага уходит, крепость уходит. Если сильный мухомор, увидишь много, очень много. Разное-разное» [46, с. 79]. Растут мухоморы по одиночке или рассеянными группами, как правило, на неплодородной почве, под березами, елями, соснами, лиственницами, буками и лесным орешником. Некоторые шаманы, прежде чем отправиться за мухоморами в лес, ждут особых снов, которые подсказывают им индивидуальное место и время сбора. Вот одно из таких сновидений, переданное шаманом и специалистом по целительству мухоморами Сонгу-Хатом:
Рис. 29.
Кожаная подушка для медитаций шамана Сонгу-Хата
«Не знаю, с чего вдруг зашел разговор, но Макс, мой соратник по Чой-Кен-До (школа ушу — О. Д.), предложил съездить на озеро Глубокое, мол тихо там, спокойно, рыбы полно… Предложение я поддержал, и вот мы уже заходим в лес, направляясь к озеру. Идти нам почему-то нужно было именно через лес, причем не по тропинке, а взяв направление по компасу. Несмотря на совсем не грибное время, у нас в руках были корзинки. Лес дарил покой и умиротворение. Не пройдя и километра в глубь, я заметил, что лес начинает приобретать однородный характер: стало больше деревьев с очень темными, почти черными стволами. Как только я это заметил, то увидел интересную картину: под высоким деревом стоит три мухомора необычного вида. Два из них росли практически из одного места и были в вышину с полметра, а третий рос рядом и был поменьше, около тридцати сантиметров. Причем было ясно: те, что повыше, и возрастом были постарше, эдакие старички-боровички. Все три гриба росли из одной грибницы. Первой моей мыслью было взять эти мухоморы с собой, но тут, откуда ни возьмись, появился Эльвиль, учитель-шаман, и сказал, что трогать их нельзя: они не те, которые можно брать, потому что у них не тот возраст и размер. Я не стал возражать, и Эльвиль исчез, а мы с Максом двинулись дальше. Постепенно лес полностью стал однородным. Вокруг были очень темные и очень высокие деревья, такие, что я даже не мог разглядеть листву — она терялась где-то в вышине. Стало темно, то ли от того что вечерело, то ли от того, что деревья закрывали свет. Почва под ногами стала мягкой и влажной, почти хлюпающей. Не знаю, долго ли мы шли, но тут показалась тропинка, которая почти сразу доставила нас к чудесному озеру. 
В сумраке леса, в самой его глуши, среди штыков высоченных черных деревьев раскинулось необычайной красоты озеро. Прозрачно-бирюзовая гладь воды излучала мягкий и приятный свет. Казалось, что озеро светится изнутри. Может быть, это так и было, а может, это была необычайная фантазия того мира, где все вокруг воистину необычно. Даже край озера (у берега — О. Д.) отличался от обычного тем, что был не ровным, а в виде линзы, как будто большая капля упала с неба и разлилась в лесу чудо-озером. Я стоял на берегу и ощущал, как чувства волнами накатываются на меня. Сначала я был ошеломлен, потом очарован. Меня захлестнуло ощущение всепоглощающей радости, и в следующее мгновение я понял, что должен искупаться в озере, и я прыгнул» [53].
Правила общения с мухомором гласят, что человек должен быть чист душой и иметь доброе расположение духа. Иногда перед сбором совершают ритуальное омовение. Считается, что человек с плохими мыслями не должен собирать и употреблять мухоморы, так как этим он может причинить вред не только себе, но и другим [46, с. 76]. Если такой человек все же отваживается есть грибы, то это плохо кончается. «Разошлись они в разные стороны, и все погибли», — говорят на Чукотке [59]. Некоторые народы вообще ограничивали мужчин в деле сбора и сушки мухоморов, доверяя это задание только молодым девушкам, обладающим кротким нравом [14, с. 140].
Сбор
Сбор мухоморов мало похож на сбор обычных грибов, хотя бы тем, что их не ищут. А. Берников в «Лесной сказке» так говорит об этом:
«Мухоморы — это те же люди, тот же народ, а мы, люди, такие же грибы для них, они через нас получают знание, как мы через них. Все дело во встрече, в полном взаимопонимании, в превращении друг в друга. Да, я, конечно, был самим мухомором (т. е. испытывал на себе их воздействие — О. Д.): чувствовал свои шляпку, тело, такое белое и упругое, ножку, «юбочку». Узнал, как они растут в лесу, по какой схеме — такой развернутый, можно сказать, греческий квадрат. Теперь у меня нет проблем с их отысканием. Они сами ко мне выходят, когда я к ним выхожу… Или они приходят ко мне домой, прямо в город, конечно, большей частью во сне: видишь, как они растут возле самого подъезда, или зимой появляются из-под снега, это такое зрелище…» [57, с. 65].
Тот же автор указывает, что «настоящий» собиратель и ценитель мухоморов чувствует их зов, улавливает исходящие от них сигналы, которые иногда представляют собой «крики» о помощи тех несчастных, что были сбиты, растоптаны или растерзаны кем-нибудь [25, с. 56]. Чукотские шаманы считают, что мухомор обладает большой силой и способен «головой» рассекать корни деревьев, крушить в куски камни и скалы. Тем не менее, он любит ласковое обращение, ценит когда его гладят и разговаривают. Найдя мухомор, шаман общается с грибом, как с живым существом, говорит зачем он ему нужен, долго медитирует на его «пятнистую голову» [115, с. 139]. Нашедший мухомор должен наглядно продемонстрировать свое доброе намерение, испытать от встречи истинную радость и исполнить в честь гриба песню или танец.
Лукавое племя мухомора прячется
под кучей листьев, ах, ах, ах!
Ищет, кого одурманить;
Не имеет ни рук, ни ног, о, о, о!
Короткие обрубки тел
Крадут силы у каждого война!..
Маленькие красненькие мухоморчики, ого! ого! Прорастают сквозь землю.
Мягким затылком поднимают обломки скал, ого! Тяжелые пни поднимают, сдвигая с места, ух!.. Маленькие красные мухоморчики, ах! ах! Прорастают сквозь камень, ох! Сердце его разрывают вдребезги, Рассыпают мелкими брызгами, ух! ух! ух!
Тайные духи мухомора. Они знают все страны света, Они ходят по извилистым путям. Словно следы мышей по снегу. Они водят старого пьяницу, Чтобы показать ему все скрытое.
Он пролезает в дыру зенита, Как нерпа, выходящая на лед; Вместе с небесными людьми Он играет в мяч Живой моржовой головой, Ревущей, глядящей, кусающей…
Он спускается сквозь пуповину земли,
Как нерпа, нырнувшая в воду.
Он посещает землю блаженных собак,
Где оленьи стада как морской песок,
Где жирные быки по каменной стреле,
А важенки по скребку,
А телята совсем даром…
Он видит духов заразы
С глазами, висящими на нитках,
С четыремя желудками,
С острогой в руке…
Он видит большого голодного дьявола, -
Его еще ни разу не кормили
И никогда не будут кормить.
Остерегайтесь подходить к нему близко!..
[93, с. 49-507-
При обнаружении мухомора, согласно "кодексу" нужно посмотреть: есть ли у него семья. Всех собирают в одну связку и никогда не смешивают с мухоморами, найденными в другом месте. Чукотские старожилы из п. Маркове говорят, что при невыполнении этого условия "разные" мухоморы начнут бороться друг с другом, и в этом случае человек, их употребивший, ничего не сможет увидеть. Считается, что мухоморы с острой шляпкой приводят к верным людям, а с плоской - к животным [46, с. 75-76].
Относительно особенностей самого сбора имеются противоречия. Пегтымельские чукчи утверждают, что мухомор должен быть не сорван и не срезан, а аккуратно выкопан вместе с корнем деревянной палочкой [59]. Это напоминает действия при сборе другого галлюциногена — корня мандрагоры (Atropa mandragora). Считалось опасным брать мандрагору руками, потому что она «испускает свет и убивает каждого, кто к ней прикасается» [37, с. 215]. Жители камчатского поселка Оссора соглашаются, что мухоморы нельзя срезать ножом, но говорят, что и грибницу разрушать тоже нельзя. Их нужно очень осторожно вывертывать из земли по ходу солнца. Известен рассказ об одной корякской женщине, которая, не почистив сухой мухомор, случайно проглотила часть грибницы, в результате чего у нее в желудке вырос маленький гриб. Если бы она не вырыгала его, то бы непременно умерла [46, с. 76].
Рис. 30
Чукотская карта на нсрпсчьс шкуре, сделанная неизвестным художником в Х/Хв. В правой части карты изображены люди-мухоморы.  Смысл некоторых пиктограмм до си\ пор не раскрыт.
Помимо этого, коряки считают, что нельзя рвать слишком маленькие мухоморы и нельзя переворачивать их «вниз головой». Современные собиратели из Охотска полагают, что мухоморы с наибольшим психотропным эффектом растут вдоль линии электропередачи и отличаются меньшими размерами шляпок [40]. По некоторым сведениям, чукчи так же полагают, что маленькие грибы с большим количеством белых точек дают более выраженный транс [116, с. 232]. После срывания мухомора, в оставшуюся ямку некоторые шаманы кладут монетку — дар хозяину леса: «За все платить надо» [30].
 Одна чукотская женщина рассказывала, что раньше вапак (мухоморов) в тундре много было, а сейчас не часто встречаются. В детстве ее даже корил отец-ясновидящий за обильный сбор. «Не надо много собирать, — говорил он. — Если увидишь [лишнее], обойди стороной и скажи: я тебя не видела, прости меня» [59].
Такое же бережное отношение распространяется и на другие «особые» растения. Хакасский шаман П. В. Шиголаков (род. на Черном озере, ныне проживает, по сведениям, в г. I Путинское) рассказывал корреспонденту Н. Ольховой:
«Я собираю травы и говорю Богу леса, Богу горы: я не растил, не поливал, но их я покупаю у тебя… Важна не сумма, а отношение. Я беру столько, сколько надо. Я не беру все подряд, только здоровое, крепкое растение. Когда растение сорвали, оно цельное, энергия в нем сохраняется. Аккуратно беру, сушу — все это делается одними руками. Энергия того, кто брал это растение тоже сохраняется. В каждом стаде должен быть пастух… А если Васька нарвал, Гришка нарвал, все это в одну кучу перемешали, получается бойня».
Сушка
Сразу же по возвращении из леса мухоморы, пока не обмякли, нужно почистить от прилипшей земли, листьев и мха, но не мыть. При этом проговариваются слова о будущем назначении грибов. Е. П. Батьянова приводит рассказ о том, как подобное обращение способствовало кратковременному излечению от слепоты у одной незрячей корякской женщины:
Рис. 31.
Мухоморньш домик.
«У моего дедушки была мачеха. Она была слепая. Они почти были ровесниками. Он специально пошел за мухомором для мачехи. Принес несколько штук, посушил. Когда сушил, говорил: «Надо, чтобы она увидела свет». Когда она потом поела мухомор, то была в таком состоянии, что все увидела — и солнце, и природу, и людей. Но потом опять ослепла» [46, с. 72].
Мухоморы нельзя резать ножом, прокалывать иглой, нанизывать на нитку, переворачивать шляпкой вниз. Коряки считают, что если нанести мухомору повреждение, то же произойдет и с человеком, который будет есть такой гриб: от пореза начнутся режущие боли в животе, от прокола — колики.
На Чукотке такое ограничение при сушке мухоморов, видимо, соблюдается не всегда, так как имеется сообщение о нанизывании мухоморов по три штуки. В. Г. Богораз пишет о том, что чукчи, употребляя мухомор, отламывают его по кусочкам, пережевывают и проглатывают [117]. Коряки же и при еде глотают грибы целиком, о чем речь пойдет в следующей главе.
Чукчи считают, что мухоморы можно сушить только на воздухе, на утреннем солнце, периодически переворачивая [14, с. 40]. Под низ поддона подкладывается бумага или чистая тряпочка, которая впитывает выделяющуюся влагу. Сушка считается законченной, когда грибы становятся легкими, слегка гнущимися, но не ломкими, и характерно гремят при соприкосновении друг с другом. Сейчас их обычно хранят в стеклянных или железных банках с плотно закручивающейся крышкой, которая предохраняет от попадания влаги. Если мухоморы все же отсыревают, их вновь подсушивают до требуемого состояния, и хранят до употребления. Поедание сырых мухоморов в шаманской культуре редкость, и, возможно, связано с профанацией изначальной традиции. Как уже отмечалось, при сушке и последующем хранении мухоморов (но не более шести лет), содержащаяся в них иботеновая кислота переходит
путем декарбоксилирования в галлюциногенное вещество мусцимол, по которому как раз и определяется реальная токсичность грибов. Считается, что иботеновая кислота и мусцимол могут влиять на содержание моноаминов норадреналина, серотонина и дофамина в мозге в той же степени, что и известный химический галлюциноген ЛСД. Иботеновая кислота, находящаяся в свежих мухоморах, действует аналогично мусцимолу, появляющемуся после сушки, но в 10 раз слабее [34]. Помимо этого, в сухом грибе существенно понижается уровень токсина мускарина, вызывающего рвоту. Некоторые употребляющие мухомор заявляют, что при правильном сборе и просушке все вредные вещества исчезают полностью [25].
Шаманы едят мухомор во время больших ритуалов, для помощи в сложных случаях течения болезни, открытия ясновидения, поиска пропавших людей и животных и т. д. Простые люди, как правило, употребляют их только во время всенародных праздников, но опасаются есть мухоморы зимой. При соблюдении установок «мухоморного кодекса», человек морально подготавливает себя к предстоящему путешествию; происходит своего рода настройка, необходимая для достижения глубокого состояния при малой степени интоксикации. Таким образом создается благоприятный фон, на который впоследствии накладываются мифологические представления, свойственные той или иной группе.

Общие условия
С осени и до конца зимы, в период самого темного и тяжелого времени на Крайнем Севере, начинались праздники, сопровождающиеся принятием галлюциногенных грибов. «Иногда употребляют для веселья и мухомор известной оной гриб, которым у нас обыкновенно мух морят, — пишет С. П. Крашенинников о пирах камчадалов. — Мочат его в кипрейном сусле, и пьют оное сусло, или и сухие грибы свернув трубкою целиком глотают, которой способ в большем употреблении» [118, с. 108].
Перед праздником устраивался пост, равно как и перед использованием мухомора в другие дни. Обычно, воздерживались от пищи в течение всего дня [14, с. 43]. В некоторых группах устанавливались дополнительные ограничения: не есть мухомор «когда солнышко закатывается» или «зимой не положено». Особые запреты касались определенных людей. Один чукча из п. Маркове спросил у старика, регламентирующего религиозную жизнь общины: «Можно ли мне попробовать?» Старик ответил: «Нельзя. Потому что ты не вернешься… Ты можешь настолько погрузиться, что это может повлиять на твой рассудок… Доза для каждого человека своя, ты не можешь знать своей меры (судя по всему: не можешь вовремя остановиться — О. Д.)… и можешь погибнуть» [46, с. 77].
Количество мухоморов, предназначенных для еды, определялось в каждом случае индивидуально и зависело как от наклонностей самого человека, так и от самого способа употребления. Помимо этого, немаловажную роль играли обстоятельства приема грибов и время, так что иногда хватало одного мухомора, а иногда приходилось есть много [116, с. 236]. Чукчи, коряки и ительмены говорят о нечетном количестве: 3, 5, 7, 9 и т. д., «чтобы один был без пары», то есть, чтобы оставшийся дух-мухомор составил пару с самим экспериментатором. Хантыйские шаманы-мухомороеды -пантал-ку полагают, что грибов должно быть столько, чтобы они делились на семь без остатка. С. К. Патканов. собравший данные о быте остяков (хантов), сообщает следующее:
«Изредка, при отсутствии водки, певец для большего воодушевления съедает перед началом пения несколько мухоморов — 7, 14, 21, то есть число, кратное семи: от них он просто приходит в исступление и походит на бесноватого. Тогда всю ночь напролет диким голосом распевает он былины, даже и давно, казалось, забытые, а утром в изнеможении падает на лавку. Мало тронутые его беспомощным состоянием слушатели бывают довольны, что услышали песни своих отцов, пропетые с таким чувством» [119, с. 5].
Увеличение дозы зависело и от того, ел ли человек мухоморы ранее или нет. Как правило, изначальная доза равнялась одному-трем грибам. Для европейцев, по мнению М. Г. Молдавана и А. А. Гродзинской, экстремальным считается поедание половины плодового тела, а три гриба могут привести к летальному исходу [34].
Для возникновения галлюцинаций требуется очень высокая доза, но и тогда не всегда удается обрести видение духов. Помимо этого она может привести к исступлению и агрессивному поведению. А. Вербников, не раз испытавший на себе действие мухоморов, говорит:
«Однако, характерные и «самые лучшие» свойства этого гриба проявляются уже при малых и средних дозах: 1-2-3 небольших шляпки. Я имею ввиду прилив энергии, которую можно направить куда угодно, ибо она находится под контролем воли и разума; появление дополнительной физической силы, которая не является иллюзорной и не обманывает человека относительно его возможностей, как это бывает — по свидетельствам — от ЛСД, т. е. не возникает желания летать, выпрыгивать из окон высоких этажей, останавливать пальцем поезда и т. п. [Возникает] ровная эйфория при обострении и «облагораживании» обоняния, слуха и вкуса; повышение приемлемости миропорядка одновременно — и это парадоксально — с усилением положительной оценки собственной личности; проступание в «себе и в мире» черт красоты, черт прекрасного; состояние глубокого внутреннего покоя — как от созерцания красоты-порядка вокруг, так и от осознания собственной красоты-силы» [25, с. 27].
Вообще, возникновение того или иного эффекта обуславливается характером самого человека, как уже неоднократно отмечалось. У нервного, вспыльчивого человека весьма вероятна агрессивность, у спокойного — возникает эйфория от созерцания предметов вокруг. Многие используют мухомор для обретения вдохновения, как например известный корякский поэт Этлой Камчачу (Юрий Алотов), автор поэм «Медвежья пурга», «Родовой камень» и др. С. П. Крашенинников приводит рассказ о том, как некоторый служилый ел умеренно мухомор перед дальней дорогой, чтобы проходить большие расстояния без усталости, правда как-то раз «наевшись до пьяна раздавил себе яйца и умер» [118, с. 110]. До сих пор на Чукотке говорят: «Найдешь вапак, проглоти — не заметишь, как дойдешь». Интересно, что этим же словом называют и «волчью смерть» — свернутый в пружину и обмазанный жиром китовый ус с острыми концами, который распрямляется в желудке зверя и протыкает его насквозь [59].
Перед употреблением, как и при сборе, и при сушке, к мухомору обращаются с просьбой о помощи в чем-либо, рассказывают о своей болезни или немощи близких [46, с. 72]. При этом гриб предлагают изображениям духов, особенно злым силам: «Для ослабевания сил духов под каждый амулет подкладывается кусочек высохшего мухомора» [120, с. 181]. Женщинам не рекомендовали, а в некоторых общинах даже запрещали есть мухоморы. У коряков женщины пережевывали и держали грибы во рту довольно продолжительное время без глотания [14, с. 40]. Надо отметить, что при этом выделяется много слюны, а гриб становится похожим на желе. Сглатывание слюны оказывает психотропный эффект. После разжевывания, женщины должны были отдать грибы мужчинам, которым запрещалось, в свою очередь, их жевать [46, с. 79]. В более лояльной версии, женщины были ограничены в употреблении мухоморов при людях, то есть в компании. У чуванцев Чукотки мужчина специально выбирал девочку-подростка, которая должна была присутствовать, когда кто-либо из мужчин употреблял грибы. То же мы видим и у коряков, которые выбирают ребенка женского пола для пережевывания мухоморов [40]. Один чуванский информатор рассказывал: «Мухомор ели… Рядом всегда девка-помощница. Он [шаман] в бубен стучал и она -в бубен. Девка не давала ему, чтобы он совсем ушел туда» [46, с. 75].
Табу на поедание мухоморов на женщин-шаманок не распространялось. В более поздний период, по-видимому, такие запреты были ослаблены и для всех остальных лиц женского пола. М. Т. Етнеут из камчатского поселка Палана, в 1995 году, сообщила: «Я никогда это не пробовала… Я уже замужем была. Ребенок уже был. И вот он (старший брат отца) говорит: «Попробуй вот это». И сразу я сдалась, потому что нельзя, это, отказываться от старых людей. Вот и я, это, попробовала, а потом после этого, когда прошло опьянение, он мне сказал: «Ну теперь все, теперь я должен сказать тебе, что ты только один раз в год его пробуй и только по три, если сама желание у тебя будет, то пять будет и только принимать, но один раз в год». И вот сейчас я только по этому слову, по его слову, только так и делаю. Даже иногда через два года, когда у меня желание есть. И говорит: «У тебя… свет будет, вместе с другими не смешивай, бери и храни и кому-нибудь потом отдай угостить, но эта компания, не делай этого. Запутается и навсегда запутается — не распутать, не отпутается твоя светлая видение» [46, с. 77-78].
Всего насчитывают 15 способов употребления мухомора: от сырого до питья «мухоморной» мочи [34]. Тот или иной вид зависит от традиций народа, поставленных экспериментатором задач, особых условий. Для удобства описания мы объединим некоторые из вариантов по принципу схожести, вынеся, однако, способы, применяющиеся в целительстве, в отдельную главу.
Сырые и сушеные
Употребление мухомора в сыром виде зафиксированно у чукчей, чуванцев, коряков, эвенов, но, главным образом, не для достижения транса, а в качестве поднятия тонуса перед тяжелой работой, длительными переходами, «чтобы быстрее за оленями бегать», а также для устранения подростковой робости и застенчивости [40, 46]. Имеется множество описаний случаев принятия сырого мухомора городскими шаманистами, от одного до пяти штук за раз, без возникновения ощутимого психотропного эффекта: «Тут же съел большой гриб, но ничего не было; потом — еще два. Появилась бодрость, легкость, а не то, что я ожидал» [30]. Последние научные данные так же подтверждают, что в свежих плодовых телах красных мухоморов мусцимола имеется незначительное количество или нет совсем, но есть мускарин, связанный через М-холинорецепторы с парасимпатической нервной системой и вызывающий вегетативные расстройства. Тем не менее, по сведениям К. Мерка, собранным летом 1789 года в Охотске, коряки считают, что в свежем виде мухомор крепче, чем в засушенном [41, с. 92]. Возможно, что К. Мерка ввели в заблуждение или информация была зафиксированна не точно.
Коряки и некоторые чукотские группы употребляют сухие мухоморы, свертывая их в трубочку и проглатывая целиком. Вот одно из современных сообщений, записанное в п. Маркове на Чукотке:
«Подсушат, заворачивают, и прямо водой запивают и глотают. Не жуют, ничего. Целиком глотают. Если большой, его хорошенько заворачивают. Прямо с водой, как таблетку. Одну-две штуки. Больше нельзя» [46, с. 76]. «Сушеных они проглатывают до четырех штук сразу», — пишет К. Мерк о коряках [41, с. 92]. По С. П. Крашенинникову: «Умеренное употребление четыре гриба или меньше, а для пьянства едят до десяти грибов» [118, с. 110]. Пег-тымельские чукчи говорят, что мухоморы лучше заглатывать без последующего запивания водой, просто набрав в рот побольше слюны. Существует такое поверие: если гриб «полезет» легко, то человек будет помнить все, что увидит, а если плохо — забудет [59].
Я. И. Линденау в 1743 году пишет об обычаях коряков следующее:
«Некоторые шаманы, наевшись мухомора — Wapach, начинают предсказывать будущее. Другие же едят его потому, что от этого пьянеют. Эти грибы собирают летом и сушат, перед едой каждый гриб свертывают, макают в жир и проглатывают целиком. Но каждый гриб полагается заесть полной ложкой порсы. Зараз можно съесть 5-7, даже 9 грибов, но непременно натощак. Наевшемуся мухоморов связывают руки и ноги, чтобы он не бесновался» [133].
В. Г. Богораз, живя на рубеже XIX и XX вв. среди коренного населения Чукотки, замечает разницу между чукотским и корякским способами употребления мухоморов. Первые часто едят его кусками, отрывая понемногу, потом пережевывают и глотают с небольшим количеством воды. Вторые дают разжевать гриб женщине — жене, а затем принимают от нее готовую жвачку [117]. Аналогично чукчам, за исключением отдельных обществ, применяли мухомор в древности скифские и сорматские племена перед битвой [37, с. 221]. Сведения о способе употребления грибов викингами (берсерками), германцами и славянами, для тех же целей, отсутствуют. Зато известно, что по приказу шведского короля Карла XII перед Полтавской битвой всем солдатам было выдано по кусочку сушеного красного мухомора, правда этот допинг им не помог. Сухие мухоморы ела и дружина покорителя Сибири Ермака [35, с. 56].
Остякские (ханты) шаманы — исылта-ку использовали, по некоторым сведениям, только шляпки мухоморов. Перед этим шаман держал пост в течении дня, а затем использовал от трех до семи штук шляпок. Вскоре, шаман засыпал, а по пробуждении рассказывал о том, что открыли ему духи [14, с. 43]. В шляпках мухоморов, особенно в пигментной пленке, содержится наибольшая концентрация водорастворимых токсинов. В определенных случаях пленка отделялась от самого гриба и использовалась по назначению. Для погружения пациента в целительный сон, исылта-ку применяет особый рецепт. Вот как происходит лечебный сеанс у хантыйских шаманов, по словам В. Н. Кулемзина и Н. В. Лукина:
«Тут поставил исылта-ку перед собой две эмалированные кружки с теплой водой и бросил в одну из них засушенную пленку от гриба-мухомора, а в другую — сам гриб без пленки. Сильное галлюциногенное и одновременно наркотизирующее вещество было готово. Но все это только для него: пока пациент будет спать, ворожей должен бодрствовать, иначе пациент не вернется к небесному богу, или попросту умрет…
- Никакой русской кружки не должно быть, — вдруг спохватился ворожей. — Панк, — указал он на мухомор, — должен быть в деревянной чашке, в снеговой воде».
Выпив предложенное снадобье, пациент должен спать в холодном помещении три дня. Шаман так же принимает мухомор, но в меньшей дозе, чтобы отправиться к богу Кали-Торуму, передать ему подарок и попросить не забирать больного к себе. У пациента в это время снижается кровяное давление и замедляется дыхание. Шаману приходится следить за спящим, чтобы, в случае необходимости, вывести его из состояния сна [121, с. 118-120].
Тибетские монахи так же отделяли пленку от шляпки и использовали мякоть гриба, держа ее во рту, не разжевывая и глотая слюну. С помощью этого они достигали восприятия иных миров [37, с. 221]. Возможно, такой мягкий способ, при котором доля психоактивных веществ уменьшается, связан с боязнью сильной интоксикации организма. Есть сведения, что на Чукотке иные люди ели нечетное количество ножек мухомора, что так же странно [120, с. 181].
Встречается употребление мухомора современными чукчами и хантами в виде порошка, полученного путем толчения сухих плодовых тел. Нарколог Е. А. Брюн, ранее проживавший в Магадане, сообщил, что грибной порошок добавляют в пищу [23]. Надо полагать, что такое кощунственное, с точки зрения шаманизма, отношение к мухомору свидетельствует об упадке архаических традиций, хотя надо признать, что порошок от сухих мухоморов лучше усваивается организмом.
Вареные и жареные
Варка, жаренье и другие виды тепловых обработок способствуют удалению из мухоморов иботеновой кислоты и мусцимола. При предварительном соскабливании верхней пленки и периодическом сливе воды эти грибы, по мнению специалистов, полностью лишаются психотропных свойств [121, 122]. В таком виде мухомор использовался некоторыми народами Европы и Северной Америки в качестве тонизирующей пищи, обладающей общеукрепляющими свойствами.
В известном рассказе И. Бунина «Косцы» имеется упоминание о трапезе мужиков на поляне возле потухшего костра, которые ложками таскали из чугуна куски чего-то розового.
«- Хлеб-соль, здравствуйте,
Они приветливо ответили:
-    Доброго здоровья, милости просим!
… И вдруг, приглядевшись, я с ужасом увидел, что то, что они ели, были страшные своим дурманом грибы-мухоморы. А они только засмеялись:
-    Ничего, они сладкие, чистая курятина» [124].
Довольно забавный случай произошел с дедом Володькой из поселка Левобережье, поведанный его двоюродным внуком Н. В. Березовским в конце 90-х годов XX века. В то время деду Во-лодьке было восемьдесят пять, из которых он около десяти ел мухоморы в жареном виде. В первые годы перестройки он, как незаконно репрессированный и отсидевший срок в колымских лагерях, получил денежную компенсацию и приобрел однокомнатную квартиру. Узнав об этом, его сорокалетняя соседка Клава уговорила его заключить с ней брак, рассчитывая на то, что после его смерти жилплощадь и кое-какие деньги «на книжке» перейдут к ней. Дед уже был плох к этому времени и страдал последней стадией открытой формы туберкулеза. Не дожидаясь естественного конца, Клава решила ускорить дело. Она нажарила сковородку мухоморов и, перед своей ночной сменой, поставила ее на столе вместе с бутылкой водки, зная о пристрастии своего мужа к этому напитку. На утро, вернувшись домой, она застала деда Во-лодьку в приподнятом настроении. Думая, что по каким-то причинам яд не подействовал, Клава вновь приготовила ту же еду.
Так продолжалось до осени, пока дед не перестал кровью харкать. А Клава начала потихоньку спиваться и, в конце концов, поев, по пьянке, с дедом грибов, представилась. Тут все и раскрылось. Узнав о мухоморах, дед Володька пришел к выводу, что именно они его на ноги и поставили. С тех пор уже сам стал жарить, но вареные не ест, говорит, что не приучен он к вареным-то [30].
Мухоморы действительно обладают мощным противораковым и противовоспалительным действием, и широко применяются в народной медицине, о чем речь пойдет в соответствующей главе. 
Рис. 32.
Колдовское варево.
Гравюра на дереве Iанса Балдунга
(1476 — 1545гг.)

Курение мухоморов с табаком
Очень часто, особенно среди городского «шаманствующего» населения, можно встретить употребление мухоморов вместе с табаком (Nicotiana tabacum). Курят как измельченные целые грибы, так и отдельные части. Обычно, сухие кусочки мухоморов смешивают с табаком в равной пропорции, как при курении конопли, и забивают смесью трубку или кальян (рис. 33). Считается, что духи-мухоморы вообще любят табак и ждут соответствующих подношений. Иногда мухомор курят в чистом виде, но «с угольком, чтобы лучше горел» [53]. Сам процесс аналогичен курению других наркосодержащих растений. Человек набирает дым в легкие с небольшим количеством воздуха в догонку и задерживает дыхание. Выдох некоторые предпочитают производить медленно через нос. При этом дыма наблюдается не много, или его нет совсем. Во рту ощущается холодок, а грибной привкус сохраняется продолжительное время.
Рис. 33.
Фрагмент шаманского алтаря с разобранным
кальяном. Москва
В «Записках о русском посольстве в Китай» (1692-1695 гг.) И. Идее пишет о похожем способе курения обычного табака у хантов (остяков): 
«Для курения табака (к чему они все, как мужчины, так и женщины, очень склонны) пользуются вместо трубок каменным сосудом, куда они втыкают специально сделанный для этого чубук. Набрав немного воды в рот, они могут в два или три вдоха выкурить целую трубку. Дым они вдыхают в себя и потом падают на землю и лежат по полчаса без сознания, как мертвые, с закатившимися глазами и дрожью в руках и ногах. На губах у них появляется пена, кажется, что у них припадок падучей, и совсем незаметно, куда девается дым. От такого способа курения многие из них гибнут, так как если они находятся в воде или в поездке или сидят у огня, то некоторые из этих завзятых курильщиков падают в воду и тонут или попадают в огонь и сгорают. Те из них, кто, вдохнув дым, выдыхают его через рот (т. е. без задержки дыхания — О. Д.), отделываются дешевле, чем люди более слабого сложения, которые иногда задыхаются, втянув в себя дым» [125].
Мухомор курят для «испытания колебания границ реальности и видения отблесков астрального огня» [37, 114]. Надо отметить, что вне шаманской подготовки такое употребление мухомора безрезультативно и не идет ни в какое сравнение ни с курением конопли, ни, тем более, опиума, действия которых однозначны. И. Клюквин (1973 г. р., г. Москва) сообщил: «Я пытался их [мухоморы] курить, только шляпку; потом — только красную кожицу; потом — только круглые пятнышки… Ничего не получилось» [30]. Другой информатор, молодой начинающий шаман Дмитрий У. из г. Одинцово Московской области, говорит обратное: «Я хорошо отношусь к мухоморам, но сам крупные (целые — О. Д.) не ем. Только пленку курю. Точки вырезаю и смешиваю с табаком [оставшееся]. Все вокруг становится более четким, насыщенным. Помогает в творчестве. Я, вообще, пишу прозу, стихи, на гитаре играю… Проясняет» [23].
Из этого можно сделать вывод, что курение мухомора, как и курение табака становится действенным при соответствующем настрое и выполнении ритуала. Зная обряд, иные проводят целые сессии, во время которых участники передают по часовой стрелке друг другу дымящуюся трубку набитую мухоморами. Этим достигается единство и прозрение [23]. Какие-то аналогии можно найти с курением арахисовой шелухи, применяемое некоторыми городскими шаманами и буддистами для «остановки внутреннего диалога», достижения спокойствия и умиротворения при медитации.
Еще А. Уэллэс доказал, что культура играет решающую роль в формировании содержания наркотических видений [126]. Чуть позже к аналогичному выводу пришел и Дж. Уилберт, изучавший культуру потребления табака у венесуэльских индейцев варао [127]. По С. Б.Хейзеру, табак, который курили индейцы, буквально сбивал их с ног [128, р. 161].
Основная наркотическая сила табака зависит от содержащихся в нем алколоидов — гармана и норгармана, вызывающих возбуждение нервной системы, а так же никотина, повышающего концентрацию биогенных аминов в мозге, в частности серотонина [37, с. 224]. На серотонин воздействует и лизергиновая кислота (ЛСД), а так же мусцимол, содержащийся в сухих мухоморах. Действие, оказываемое на организм курением мухомора и курением табака схоже. Понятно, что чем крепче табак используется в смеси, тем больший эффект возымеет и мухомор, служащий, в данном случае, своего рода определителем состояния, на почве общей никотиновой интоксикации.
В монгольском эпосе, богатырь, перед встречей с противником, выкуривает трубку: «С гусиной шейкой трубку он выкурил раз и два. Табак свирепый, красный он чмокнул раз и два»[129, с. 86]. О чрезвычайной крепости «шаманского» табака сообщает М. С. Синицин, дважды зимовавший у ямальских ненцев в 1944 и 1948 гг.: «Курят трубки все: и мужчины, и женщины, вплоть до детей. Чашечку трубки делают из оленьего рога, в нее вставляют гильзу от ружья и алюминиевую трубку. А еще ненцы смешивают крепкую махру с собственными слюнями и золой, и скатывают в шарики. Эти шарики кладут за щеку или за губу и посасывают. Я попробовал: горечь, тошнота, плывет все. Голова потом болела, а они смеются, сосут — только шишки торчат — и ничего» [114].
Надо отметить еще одно сходство табака и мухомора. Оно заключается в том, что при ритуальном использовании и соответствующей подготовке, и табак, и мухомор способствуют достижению одного и того же вида транса, при котором происходит «вселение духа»:
«Шаман (тунгусский — О. Д.) вскочил, поставил на землю свой лук и, придерживая его рукой, а лбом упершись в верхний его конец, начал бегать вокруг него, сначала тихо, а потом все быстрее и быстрее. Потом, когда это верчение продолжалось настолько долго, что от одного смотрения на него начинала кружиться голова, он вдруг остановился, не выказывая ни малейшего признака головокружения, и начал руками выделывать в воздухе разные фигуры. Затем, как бы проникшись вдохновением, он схватил свой барабан и стал бить в него, исполняя, как мне казалось, некоторую мелодию, после чего он стал прыгать кругом то быстрее, то тише, причем все его тело с невероятной быстротой подергивалось самым странным образом в разные стороны. В продолжение всей этой операции шаман с жадностью выкурил несколько трубок крепчайшего турецкого табака, а между ними выпивал по глотку водки. От этого и от верчения у него, по-видимому, наконец закружилась голова; он вдруг упал на землю и лежал неподвижно, без признаков жизни. Двое из присутствующих подняли его и поставили на ноги. Вид его был ужасен: глаза у него были широко раскрыты и выпучены; лицо его становилось все краснее. Он был, по-видимому, совершенно без сознания и в течение нескольких минут не делал никакого движения, кроме легкого дрожания всего тела, и не подавал никакого признака жизни. Наконец, он как бы проснулся от своего оцепенения: опираясь правой рукой на свой лук, левой он взял свой волшебный бубен и стал им быстро махать и звонить у себя над головой и потом бросил его на землю; это, как объяснили мне присутствующие, обозначало, что он теперь вполне проникнут духом и что к нему можно обращаться с вопросами» [106, с. 23].
С очень похожими описаниями мы еще встретимся, разбирая стадии транса под воздействием мухоморов.
«Мухоморная» моча
Одним из самых интересных способов употребления мухоморов является питье мочи человека, съевшего эти грибы. Такой вариант приема не встречается больше ни у одного из наркотических веществ, несмотря на то, что лизергиновая кислота и некоторые другие галлюциногены также сохраняют свои свойства, пройдя через организм их употребившего. К числу ранних упоминаний об этом можно отнести строки С. П. Крашенинникова из книги «Описание земли Камчатки» (1755 г.):
«В протчем у сидячих коряк мухомор в такой чести, что пьяному не дают мочиться на пол, но подставляют посуду, и мочу его выпивают, от чего также бесятся, как и те, кои гриб ели: ибо они мухомор получают у камчадалов, а в их сторонах не родится» [118, с. 110].
Рис. 34.
Северный олень — большой любитель мухоморов и человеческой мочи. Фото А.Фрай.
О том же, чуть позже, сообщает и участник Северо-Восточной географической экспедиции геодезист Ф. Елистратов. В его дневнике за конец сентября 1787 года имеется запись о жертвоприношении оленя, сделанная на западном берегу Камчатки между Тиге-лем и рекой Пенжиной. Ф. Елистратов рассказывает о причинах, по которым случается жертвоприношение, и описывает сам ритуал закалывания животного копьем под левую лопатку. Далее следует: «Потом отрезывает голову, не вынимая языка, втыкает на кол глазами к востоку, а мясом, с прибавкою к сему другого и разных жиров делая толкуши, чествует собранных родников, покудова изрыгать не начнут; вместо же вина употребляют грибы красные, называемые мухоморами, с которых бывают пьяны или, лучше сказать, бешены до крайности, кои же не потчеваны мухомором, может, по неимению оных, те стараются пить урину от взбесившихся, и от того еще более бешены, нежели первые» [41, с. 170].
О связи мухоморов, оленей и мочи мы уже говорили, но теперь нужно более подробно осветить этот вопрос. Как известно, северные олени любят мухоморы и, иногда, наедаются так, что не могут держаться на ногах и впадают в глубокий сон. Когда коряки обнаруживали это состояние у оленя, они связывали животному ноги и не убивали до тех пор, пока не пройдет опьянение [14, с. 41]. Это происходило, если человек сам не хотел испытать на себе действие грибов, так как, по убеждению, мясо оленя, объевшегося мухоморами, имеет психотропные свойства [130, р. 157]. Такой взгляд сохраняется вплоть до наших дней. Научных данных по этому поводу не имеется. Е. А. Брюн, нарколог, проживавший в Магадане, сообщает: «Я видел людей, употребивших мухоморы — местные жители… Они едят их в порошке, толкут сушеные, а затем добавляют в пищу. Потом еще едят мясо оленей, которые наелись мухоморов, пьют мочу жен, сначала жены едят, а потом муж пьет их мочу. В видениях — «мухоморные» девочки и прочее» [23]. Случаев употребления оленьей мочи не зафиксировано. Олени, помимо мухоморов, для достижения состояния эйфории пьют человеческую мочу (рис. 34). В журнале начальника Северо-Восточной географической экспедиции И. И. Биллингса читаем: «Вчера и сегодня чукчи потеряли двух оленей тем, что дали им слишком много мочи, а они ее весьма любят; действие сей влаги такое бывает над сими животными, точно какое бывает действие горячего вина .и водки над человеком; моча делает оленя пьяным; но давать понемногу — олень от того бывает бодр и получает новые силы для тяги нарт, особливо с поклажею; когда олень приучен пить мочу человеческую, то он из дальнего расстояния повинуется голосу своего хозяина и идет к нему в надежде получить от него желаемого напитка меру. Когда чукчи скликают оленей, они всегда носят с собой и показывают им свой урильник, а сами громким и протяжным голосом кричат слова: «гирах, тирах!»… Олень ночью делает довольно беспокойства тем, что ищет беспрестанно вокруг яранги и нарт в ожидании, чтобы кто-нибудь выплеснул мочу из своего ачуулгына, так по-чукотски называется урильник; и тогда олень бьет мерзлый снег передними копытами в том месте, где выплеснули мочу, и съедает все, отгоняя прочих своими рогами, чтобы им сего нектара не досталось» [41, с. 56].
Аналогичную запись делает и еще один из участников экспедиции 1785-1795 гг. К. Мерк:
«Говорят, что если умеренно поить оленей мочой, то они становятся выносливее при перекочевках и меньше устают, почему чукчи везут на своих нартах большой таз из кожи, чтобы в него мочиться. Летом оленей мочой не поят, так как у них нет к ней охоты. Зимой же олени так сильно хотят пить мочу, что их надо удерживать от ее употребления в большом количестве, в то время когда женщины выливают или выставляют сосуды с мочой рано утром из своих яранг. Двух чрезмерно напившихся мочой оленей я видел в таком опьянении, что один из них был похож на дохлого, а второго, который сильно вздулся и не мог стоять на ногах, чукчи подтащили сначала к огню, чтобы дым раздражал ему ноздри, привязали его ремнями, зарыли до головы в снег, царапали ему нос до крови, но так как все это нисколько не помогло, то они его закололи» [41, с. 113].
Многие этнографы приходят к предположению, что чукчи и коряки нашли в древности неожиданный способ употребления мухоморов, подсмотрев его у оленей: олень пил мочу человека, поевшего мухомор, и сам впадал в состояние наркотического опьянения (помимо действия самой мочи). Тот же К. Мерк пишет, ссылаясь на коряков, что моча одурманенного сухими мухоморами действует значительно лучше самих мухоморов [41, с. 92]. Последние исследования показали справедливость этого утверждения. При поедании мухоморов в моче накапливается метаболит иботеновой кислоты — основное галлюциногенное вещество мусцимол [131, 132]. Как заметил автор фундаментального руководства по лекарственным веществам Герхард Мадаус, «мухоморная» моча продолжает оставаться эффективна даже если бывает последовательно пропущена через почки 4-5 человек [36, 123]. Следует особо подчеркнуть, что при приеме иботеновой кислоты в чистом виде, в моче мусцимол не обнаруживается, следовательно на ее образование влияют различные алкалоиды содержащиеся в самом грибе.
Иной раз, человек, не удовлетворившись оказанным действием от принятия мухоморов обычным способом или испытывая уменьшение интоксикации, пьет собственную мочу [5, с. 228]. Но, как правило, существует особая иерархия. Плодовые тела поедают вожди, шаманы и другие уважаемые люди, а все остальные пьют их мочу, что, возможно, способствует управлению над низшим классом. «Те, кто не имеют материальной возможности запастись такими грибами, обычно околачиваются по праздничным дням у домов богачей, выслеживая гостей. Когда они выходят, чтобы помочиться, они живо подставляют под их струю деревянную посудину, чтобы собрать их мочу, которую они тут же жадно выпивают, так как в ней еще сохранились основные наркотические свойства гриба» [60, 132]. Я. И. Линденау пишет: «Мухомор у коряков — угощение богачей, бедные же довольствуются мочой последних; когда такой опьяневший от мухомора мочится, то к нему сбегаются многие и, выпив его мочи, пьянеют еще больше, чем сам наевшийся мухоморов» [133, с. 124].
Помимо всего вышеизложенного, имеются сведения о применении мочи вместе с водочным настоем мухоморов в целительстве (о способах получения такого настоя речь пойдет в последней главе, посвященной народной медицине). Городской шаман Сонгу-Хат, занимающийся целительством с помощью мухоморов и применяющий в своих практиках уринотерапию, рассказывает:
«Очень хорошо принимать мухомор покапельно вместе с мочой. Так мухомор действует мягче, уверенней, нет побочных эффектов. Прекрасно очищает желудочно-кишечный тракт, печень, все шлаки выводит, дрянь выбивает. Моча — это же Мировой Океан (Первичный Океан — О. Д.), как она в мочевом пузыре находится. Восстанавливает силы, дает энергию. Моча жены -вообще целебный источник, но здесь нужно быть очень осторожным. Если муж с женой живут душа в душу — значит так и будет, а если нет — разрушение будет. Для целительства подходит 50-100 граммов утренней мочи. В нее капнешь мухоморной настойки, и как заново родился. А пить — или в один прием, глотком, или в три глотка. В любом случае, кратно трем. Когда все хорошо в организме, вкус мочи приятный, как морс. По вкусу можно определить все неполадки. Моча с мухоморами — самое то» [23].
Настои и напиток сома
Этнографических данных об употреблении мухоморных настоев для достижения ИСС (не в целительстве) не очень много и они не содержат конкретной рецептуры. По источникам известно, что настои пили обские угры, сахалинские нивхи, ительмены Камчатки и некоторые другие народы Севера [42, с. 31]. «Одурманивающим действием мухомора пользовались шаманы саамских племен -перед камланием они пили снадобье из мухомора, — пишет врач-гомеопат Т. Попова. — Оно вызывает у них особого рода возбуждение, при котором человек становится веселым неадекватно обстоятельствам: ощущает прилив психических и физических сил, у него появляются подергивания, головокружение вплоть до потери сознания» [36, с. 220]. Для приготовления настоя, обычно, использовались сухие грибы, которые вымачивались в теплой талой воде. Иногда настой дополнительно подогревали. В одном из мансийских героических сказаний говорится: «Эква-Пырыщ сходил, шамана привел. Большой котел с мухоморами на огонь повесил. Шаман ворожить стал, мухоморы есть, в бубен бьет, ворожит. О проделках Эква-Пырыща вот-вот узнает [137, с. 77].
Надо полагать, что настой мухоморов при подогреве не кипятился, то есть не превращался в отвар. Однако, единого мнения у химиков по поводу перехода психотропных свойств гриба без разрушения веществ при значительном повышении температуры настоя нет. Помимо воды для настоя могли применяться и другие жидкости: кипрейное сусло, молоко, водка. В собрании М. Забылина есть такие строки, основанные на записях участников Великой Северной экспедиции 1733-1743 гг.:
«Мухомор, как известно, ядовитый, гриб, годный только для уничтожения мух, когда его истолочь, или изрезать, полить патокою и поставить в комнате, при том с открытыми окнами, иначе вредный газ может принести сильную одуряющую головную боль. Но у камчадалов мухомор считается богом пьянства и начальником ядовитых зелий и употребляют его в водке для питья настоенным. На камчадалов этот напиток, как и на их шаманов, производит одуряющее действие, на кого веселящее, на кого пасмурное; вообще представляются при этом привидения и призраки. В момент наркотического влияния мухомора, камчадалам, как и от белены, скважины представляются большими проходами, соломина —бревном, лужа воды — озером. Мысли тоже бывают самые разнообразные в это время, смотря по дозе употребления этого напитка; в малых приемах он действует, как прием хашиша или опиума, располагает к веселости, смеху, делает человека отважным; но без умеренности -напиток этот располагает камчадалов на самоубийство, так, что было множество примеров, что они давились, или топились. За ними на их оргиях всегда большой надзор» [75, с. 273-274].
М. Добкин де Риос пишет, что коряки, выходя из жилища, «облегчались» в специально подготовленную деревянную емкость, в которой находились грибы. Этот процесс повторялся пятикратно, пока грибы не приобретали необходимые свойства [14, с. 41]. Таким образом получался настой мухоморов на моче. Здесь надо признать сомнительность этого сообщения, поскольку оно не подкреплено ни данными иных исследователей, ни химическими подтверждениями, ни просто здравым смыслом. Мусцимол накапливается в моче съевшего гриб, а не моча декарбоксилирует иботе-новую кислоту до образования мусцимола.
Один московский экспериментатор, ныне покойный, пробовал •вымачивать мухоморы в молоке, а потом пить получившийся настой. При этом он получил очень слабый эффект, который назвал «сонливостью» [30]. Вообще, молоко взаимодействует с мухомором известным способом, нейтрализуя мускарин и некоторые другие токсины. Его рекомендуют пить при остром отравлении грибами: мухоморами, волнушками, так же содержащими мускарин, и т. д. М. Хоп-пал упоминает, что в венгерском фольклоре taltos, шаманы употребляющие мухоморы, имели обыкновение заходить к простым людям с настойчивым требованием дать им молока [43, с. 257]. Так же некоторые исследователи полагают, что в Древнем Иране существовал особый опьяняющий галлюциногенный напиток, приготовленный посредством толчения в молоке мухоморов. Этот напиток известен под индийским названием сома или персидским — хаома.
Первым высказавшимся по поводу того, что сома, которую еще именуют «напитком бессмертия», содержала мухоморы был основатель этномикологии Р. Г. Уоссон. Он же связал мухоморы с молоком или мочой при получении эликсира: «В «Ригведе» сильный акцент делается на коровах, а в религии парсов — на моче быков. Так что, естественно, возникает вопрос, не поедали ли животные мухоморы и не влияли ли те на них, в частности на их мочу и молоко» [47, р. 256]. Как мы уже отмечали, реальных этнографических данных о питье мочи животных, отведавших галлюциногенные грибы, нет. К. Рак, комментируя публикации Р. Г. Уоссона, приходит к тому, что сому можно описать как «вымя», дающее энтеогенное молоко, и как «быка ревущего» [134, р. 256]. Чтобы разобраться на счет причастности мухоморов к соме на этом напитке стоит остановиться подробнее, с привлечением фольклорных и фактических данных.
По общепринятому определению, сома — это ритуальный опьяняющий напиток, известный на Древнем Востоке, который готовился из сока растения сома. В индоевропейских духовных гимнах «Веды» ритуал сомы связывается, хотя и не совсем ясно, с луной. Впоследствии сома отождествляется с богом луны Сомой (рис. 35), а также, в после-ведийской мифологии, с напитком бессмертия амритой [135, с. 239].
Рис. 35.
Индийский бог луны Сома. Иллюстрация ив кни?и Э.Темкина и В.Эрмана «Мифы древней Индии».
Творец Брахма сделал бога Сому властителем над планетами и звездами, над жрецами и растениями, над обрядами и обетами. Сома стал первым царем и, возгордившись своей славой и красотой, забыл о добродетели. Похищение Сомой красавицы-звезды Тары приводит к войне между богами и асурами, старшими братьями богов. В итоге, Тара возвращается к своему бывшему мужу, а Сома берет в жены двадцать семь дочерей (созвездий) Дакши, рожденного из правого бока самого творца. Из всех своих жен Сома отда ет предпочтение прекрасной Ро-хини, на что остальные жалуются своему отцу — грозному Дак-ши. Дакши насылает на Сому недуг, от чего последний с каждым днем начинает худеть (убывание луны). Свое наказание Дакши снимает только после того, как в новолуние Сома смывает свои грехи в священных водах реки Сарасвати и вновь обретает блеск [135, с. 30-33]. ет предпочтение прекрасной Ро-хини, на что остальные жалуются своему отцу — грозному Дак-ши. Дакши насылает на Сому недуг, от чего последний с каждым днем начинает худеть (убывание луны). Свое наказание Дакши снимает только после того, как в новолуние Сома смывает свои грехи в священных водах реки Сарасвати и вновь обретает блеск [135, с. 30-33].
Одноименный с богом луны напиток приносит на землю из-за гор орел. Чашу для сомы делает небесный кузнец. Эта чаша и есть луна. Сам Индра, бог-громовержец, вскармливается сомой, заменившей материнское молоко. От этого он становится непобедимым: «И земля, и небо содрагались от ярости Индры, когда он поражал врага своей ваджрой (оружие — О. Д.)» [135, с. 20]. Напиток бессмертия ам-рита, с которой позднее отождествили сому, был добыт богами и асурами из вод Первичного Океана при его взбитии. Более того, именно для того, чтобы извлечь амриту и было произведено это действие, давшее начало возникновению Вселенной [135, с. 64].
Над идентификацией сомы начали задумываться еще давно. В разное время сому отождествляли то с эфедрой, то с молочаем, то с коноплей, то с сирийской рутой. Э. Шюре в книге «Великие посвященные» (1914 г.) пишет, правда довольно сумбурно: «Сома соответствует Агни (огненная космическая сила — О. Д.). В действительности, это напиток из перебродившего растения [асклепий], которое возливается при жертвоприношениях богам… Боги выпили его и сделались бессмертными; люди, в свою очередь, станут бессмертными, когда выпьют его у Ямы (индийский бог смерти -О. Д.). в обители блаженных. А до тех пор напиток дарует им здесь, на земле, силу и долговечность; это — амврозия и вода обновления. Она питает, проникает в растение, оживотворяет семя животных, вдохновляет поэта и дает полет молитве» [136, с. 47].
Сома, выпитая человеком, открывает перед ним видение сверкающего красотой рая, описанного в «Рамаяме»:
«Эта земля омывается озерами с золотыми лотосами. Там тысячи рек, покрытых лепестками цвета сапфира и ляпис-лазури, а озера, блистательные как утреннее солнце, украшены золотыми островками розовых лотосов. Страна повсюду покрыта самоцветами, драгоценными каменьями и яркими коврами синих лотосов с золотыми лепестками. Вместо песка ложе рек образует жемчуг, самоцветы и золото, а их осеняют златолиственные деревья. Эти деревья постепенно приносят румяные плоды и благовонные цветы, и на них гнездятся мириады птиц» [3, с. 75].
Р. Г. Уоссон, подробно изучив священные тексты и образцы художественного творчества, пришел к выводу, что сома является грибом Amanita muscaria — красным мухомором. Это было сделано на бумаге, опыты же самого ученого с мухомором не дали ничего похожего на видение страны, повсюду покрытой самоцветами и драгоценными камнями. Из этого Р. Г. Уоссон заключил, что есть какой-то тайный способ приготовления напитка.
Действительно, мифологическое сходство образов сомы и мухомора впечатляет. Мужское лунное божество — персонаж, видимо, ранее не связанный с сомой. Э. Шюре, исследовав данный вопрос, говорит, что сома представляет собой начало абсолютно женское и тождественна древнему женскому образу луны. Мы знаем, что мухомор у народов Севера, классически, так же связывается с женскими энергиями. И амрита, и мухомор непосредственно причаст-ны к созданию мира, изначально пребывая в нем самом. Сому приносит на землю из-за гор орел, а мухомор создает ворон, живущий на горе. Образы этих двух птиц взаимозаменяемы даже в шаманском фольклоре [2, с. 72]. Бог-громовержец Индра пьет сому, чтобы обрести силу, и хозяйка погоды в корякском фольклоре так же не прочь попробовать мухомор. И то, и другое употребляется различными персонажами для обретения способности заглянуть в царство мертвых еще при жизни. Аналогий можно найти еще предостаточно, но, тем не менее, сам факт существенного различия в описаниях видений говорит больше за то, что сома не была мухо-морным настоем, как бы этого не хотелось.
Под действием мухомора человек не попадает в сверкающий мир, хотя и может видеть свет, многое зависит от культурных установок. Интоксикация мухомором, объективно, тяжела и, в каком-то смысле, мрачна, при любом «серьезном» способе употребления из известных. В девятой мандале «Ригвед», представляющей собой восхваление сомы, и в других текстах, в том числе иранских, посвященных хаоме, отсутствует одна из главных и, кажется, постоянных особенностей отравления мухомором — распи-рание головы употребляющего с одновременным ощущением собственного тела в виде грибообразной фигуры.
Довольно много места уделил вопросу сомнительной причастности мухомора к соме Т. Маккенна в «Пище богов», предложив в качестве возможной кандидатуры псилоцибиновые грибы (Stropharia cubensis) [16, с. 58-65]. Что-то очень похожее на видение рая может присутствовать и при приеме мескалина. «Пейзажи, архитектурные сооружения, россыпи самоцветов, яркие и запутанные узоры — они, в атмосфере сверхъестественного света, сверхъестественного цвета и сверхъестественной значимости, суть вещество, из которого создана страна антиподов разума», — делится своими переживаниями от мескалина О. Хаксли [3, с. 74]. Надо отметить, что мескалин, содержащийся в мексиканском кактусе пейоте, биохимически родственен лизергиновой кислоте, с которой индоевропейцы могли иметь дело, например при употреблении спорыньи. Выбор мухомора в качестве сомы был бы не совсем оправдан, поскольку на Древнем Востоке были известны другие, более легкие, с точки зрения достижения прозрения, наркотические средства, например опиум или гашиш.
Мы не будем здесь подробно останавливаться на химических составах растений, претендующих на роль сомы, и связанной с ними мифологии, поскольку этому вопросу уделено достаточно внимания в иной литературе. Ясно одно: под изначальным понятием «сома» навряд ли скрывается мухомор, хотя последний и дает при незначительных дозах ощущение прекрасного. Схожесть сомы и мухомора в легендах может иметь начало не в дикости образа, а во взаимопроникновении и обогащении сюжетов, связанных с употреблением растительных галлюциногенов. Если разобрать тексты о соме и, например, опиуме, мы так же увидим много общего. Остается согласиться с аккуратным предложением Т. Маккенны, что мухомор, в более позднем периоде, мог, в принципе, выступить альтернативой сомы для некоторых народов: «В качестве заменителей сомы могли использоваться другие грибы. Из них — вероятно из-за своей доступности в более холодном климате, психоактивности (хотя и неявной, неопределенной) и впечатляющего вида предпочиталась Amanita muscaria» [16, с. 65].
Рис. 36.
«Псилоцибиноеьш» бубен шаманки Юктэ.

http://overtone.ru/shamanizm/?content=item&item=482

Поделись в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники