Menu
ЛЮДИ БУДУЩЕГО Интересное Собака — любовник человека

Ошибка базы данных WordPress: [Table './era_gld/wp_users' is marked as crashed and last (automatic?) repair failed]
SELECT * FROM wp_users WHERE ID = '1' LIMIT 1

Собака — любовник человека

Журнал ‘General Erotic’ ‘General Erotic’ — 23

ВЫПУСК ДВАДЦАТЬ ТРИ

Литературный журналец Михаила Армалинского

GENERAL EROTIC No. 23

15 августа 2000

Давид Баевский

Новые экспонаты из кунсткамеры в «Парапушкинистике»

…Из кунсткамеры в подарок Ей послал в спирту огарок (Тот, который всех дивил)…

А. С. Пушкин

Журнал «Санкт-Петербургский университет» заговорил знакомым голосом одного из завсегдатаев «Парапушкинистики» — Сергея Александровича Фомичева, зав. отделом пушкиноведения Института русской литературы (Пушкинский дом). Уж в какой раз этот главный Российский следователь по делу Пушкина перечитал «по долгу службы» его «Тайные записки 1836-1837 годов». Уж сколько раз Фомичёв выступал в СМИ, всячески восторгаясь ими — а всё никак не остановиться, не насытиться. Говорят, он в страшном секрете пишет научный комментарий к запрещённому в России тексту записок и готовится издать его под псеводнимом у Армалинского. А пока он маскируется, чтобы его никто в этом не заподозрил, и даёт интервью выдающемуся, всемирно известному и необыкновенно талантливому журналисту… (простите, забыл фамилию) о том, что «Тайные записки» Пушкина вовсе якобы и не Пушкина вовсе. Фомичев, однако, сознаётся в своей причастности к группе оперативного слежения за Пушкиным, докладывая, что самолично держал свечку над совокупляющимся Пушкиным и доказывает это следующим научно-уголовным образом: «…Чтоб он так с любовницами обращался… Мы всех его любовниц знаем, и его жизнь известна поминутно…» А затем Фомичев угрожает всякому российскому издательству, которое поспешило бы опубликовать без его, Фомичёва, комментариев «Тайные записки», запрещённые в России уже 14 лет. Вот что он заявляет: «…любое издательство, издавшее «Тайные записки», ставит себя под такой огонь, который несоразмерен с коммерческим интересом». Он явно имеет в виду, не огневые взгляды, а огонь от подложенной взрывчатки в издательство, не внявшее его угрозам.

Такое огнеметание на деле произошло в Нижнем Новгороде, где ни Немцов, ни Кириенко не смогли защитить газету «Дело» от испепеляющего огня. Вот что написал нам недавно один из её редакторов: «Ровно год назад мы опубликовали сокращённый текст «Тайных записок Пушкина» и вызвали на себя огромные потоки гнева за эту публикацию со всех сторон. В результате этой и некоторых других причин мы были вынуждены в полном составе уволиться из газеты «Дело» и создать газету «Новое дело». А между тем другой далеко не последний герой парапушкинистики, начальник Фомичёва, а заодно не только Пушкина, но и всей русской литературы директор Всероссийского института русской литературы, член — корреспондент Российской Академии наук Николай Скатов — предупредил с высоты газеты «Трибуна» всех без разбору: «Если мы позволим уничтожить Пушкина, мы потеряем Россию». Скатов в делах секса — человек до неприличия нормальный, так что вполне симптоматично его негодование: «…Весь мир помешался на эротомании, порнографии и сексуальной революции — и в отношении Пушкина появляются совершенно невероятные публикации, которые даже «жёлтыми» — то назвать трудно — они попросту грязные. Например, в Америке недавно (14 лет назад для Скатова называется «недавно» — всё бредит советскими временами — Д. Б.) вышла книга «Пушкин — тайный дневник 1836 года» о якобы сексуальных похождениях поэта. Это откровенная и грязная подделка, но… она уже переведена во многих странах, появилась в Интернете.» А дальше, вспомнив о своём подчинённом, присматривающим за Пушкиным, Скатов тщетно пытается соскрести Фомичёва со стенки: «Нас часто спрашивают: вы же знаете, что это ложь, почему не протестуете? Заведующий пушкинским отделом нашего института попытался протестовать — его стали буквально «по стенке размазывать» и, что наиболее неприятно, даже в наших, российских газетах. Обвиняли в наступлении на «свободу слова», в тенденциозности и прочей ерунде…» Тем, для кого «свобода слова» ерундой не представляется, следует срочно читать «Тайные записки» на нашем сайте, пока в России ещё за это не научились сажать. Но очень скоро научатся — они в этом деле ух какие талантливые.

* * *

Собака — любовник человека

Лет в десять мне довелось участвовать в эксперементе по межвидовому размножению. Мой одноклассник Боря пригласил меня к своему старшему года на три приятелю. Мы пришли к нему после школы, и тот был в квартире один. Вернее, не один, а с кошкой. Назовём по аналогии нашего экспериметнатора Павловым, а кошку — Собакой. Боря заговорщичецки сообщил мне, что Павлов придумал нечто из ряда вон выходящее, а о Павлове, который учился в нашей же школе, но в старшем классе, ходила слава как о самоотверженном экспериментаторе, а также как о хулигане. Что в некотором роде, одно и то же. Боре и мне была поставлена задача держать Собаку, чтобы она не вырвалась и не убежала, сорвав таким способом важное научное исследование. Я не был посвящён в его детали, но чувствовал высокую ответсвенность, ухватившись за задние лапы кошки. Оказывается Павлов скормил Собаке пузырёк валерианки, и она была в состоянии лёгкой прострации. Павлов появился из ванной с узкой рюмочкой в одной руке и с пипеткой в другой. В стакане на дне густела беловатая жидкость. — Малофья, — торжественно объявил Боря, сжимая у кошки Собаки голову и передние лапы. Павлов торжественно подошёл к нам, набрал в пипетку белую жидкость, поднял кошке хвост, ввёл пипетку в отверстие, что было пониже подхвостового, и сжал резиновое тело пипетки. Кошка встрепенулась, но мы с Борей держали её крепко. Для увеличения успешности эксперимента Павлов набрал в пипетку вторую порцию и отправил её по тому же адресу, не обращая внимания на волнения Собаки. Мы отпустили кошку, и она бросилась под диван, приходить в себя. Павлов был убеждён, что кошка теперь забеременеет и принесёт ему потомство с кошачьей головой, но человечьим телом. Или наоборот. Насколько мне известно, эксперимент c позором провалился — Собака даже обыкновенными котятами не разродилась. Мои Павловские учения вскоре сменились на фрейдистские. На даче мы с друзьями ловили соседского кота, который проявлял в наших руках завидную активность, но чуть мы брали кота за член и массировали его, кот впадал в неподвижный транс. Чуть мы член отпускали, кот снова начинал извиваться в наших руках. Поистине волшебная палочка. Это волшебство превращения агрессивности в миролюбие с помощью половых органов весьма нас тогда дивило. Собачьи свадьбы тоже впечатляли своей добродушной коллективностью и терпеливой очерёдностью. Делая скачок в будущее, вспоминяю, что у меня было много знакомых женского пола — любительниц кошек да собак, которых они натравливали себе на клитор, а те принимались его лизать. Особенно это удавалось собачницам, поскольку у котообразных уж слишком язык шершавый и требовалась определённая мазохистская склонность, чтобы получать удовольствие от кошачьего наждака. Так что здесь собака как любовник человека явно побеждала семейство кошачьих. А тут и рассказ подоспел на эту тему:

СОБАЧЬЯ РАДОСТЬ

рассказ из книги Михаила Армалинского «Гонимое чудо»

Мадлен разочаровалась в мужчинах, а мужчины разочаровались в Мадлен. Всех можно было легко понять — Мадлен постарела, а она, если и была когда-то привлекательна, то лишь своей молодостью. Мадлен не отличалась талантами, вела, можно сказать, замкнутую жизнь, ибо любила деревья и животных больше, чем людей. Поэтому жила Мадлен в лесном доме, занимаясь выращиванием цветов на деньги, которые ей оставил муж, умерший достаточно давно. В мужчинах же Мадлен разочаровалась при активном участии её мужа, как впрочем и при участии всех немногочисленных мужчин, которые когда-либо излили в неё своё семя. Все сближавшиеся с ней представители мужского пола любили выпить, неумело делали вид, будто в женщинах их интересует нечто большее, чем тело, а также хвастали своими, как правило, вымышленными достоинствами, в тщетных попытках вызвать у Мадлен уважение и привязанность. Муж Мадлен был ярым любителем порнографических зрительных образов и уделял им значительно больше внимания, чем сексуальному образу жены. Муж предпочитал онанировать наедине с экраном, отгоняя жену, которая бывало пыталась ему помочь: — Не мешай мне мечтать! — кричал он на неё. Мадлен не могла понять, как мужчина может предпочитать мёртвое изображение живому телу, пусть даже не первой свежести и приевшемуся. А муж знал, что она никогда не поймёт, что лучше прекрасная мечта, чем тело, которое перестало нести какой-либо сексуальный смысл. В нём поднималась злоба к жене оттого, что недостижимая женщина на экране вызывает в нём такую похоть, которой жена способна его только лишить. Мадлен часто смотрела видео вместе с мужем, возбуждалась и завидовала женщинам, которые завывали и стонали от наслаждения. С мужчинами Мадлен ничего, кроме умеренной приятности, никогда не испытывала, и ни стонать, ни тем более выть ей с ними не хотелось. Выть хотелось от них.

В молодости, будучи студенткой колледжа, который она так и не закончила из-за вынужденного материнства, Мадлен испробовала радость некоторого разнообразия любовников. Но суть их оставалась одна: совокупления происходили скоропостижно, и удовольствие, которое только начинало было расти и крепнуть, обрывалось и сникало. Мадлен не знала ничего иного и потому воспринимала это как необходимую часть процедуры размножения. От полного разочарования в сексе её спасала мастурбация, которой она занималась только тогда, когда уж становилось невмоготу. Стыд мешал ей заниматься мастурбацией чаще. Стыд не за мастурбацию, а за мужа, который не мог приблизиться к ней на расстояние её наслаждения, а оставался для неё дальним родственником. Муж сделал ей двоих детей, которые быстро выросли и разъехались по своим жизням, плодя собственных детей и редко вспоминая о матери. Когда муж умер, Мадлен стало страшно жить одной. Она встала перед дилеммой: либо продать дом и переехать жить в город, либо обезопасить жизнь в своём лесном доме. И она выбрала последнее — уж слишком ей не хотелось заниматься продажей дома, покупкой жилья в городе, переездом. Но самым отвратительным ей представлялось то, что количество окружающих её теперь деревьев превратится в ещё большее количество людей, которые будут окружать её в городе. Поэтому Мадлен предприняла следующее: она купила пистолет и двух догов, которых решила выдрессировать как своих охранников. Имена им были Рекс и Дик. Ко всему прочему, жизнь среди леса была значительно дешевле, чем жизнь среди людей. Да и опасность всегда исходила от людей, а не от деревьев, и потому, чем меньше людей вокруг неё, тем меньше опасности, а те редкие, что могут прельститься её одиночеством и якобы беззащитностью, быстро разубедятся в этом, когда увидят перед собой дуло пистолета и почувствуют клыки догов на своём горле.

Смерть мужа заставила её ценить даже ту малость, которую он ей давал: близость мужского тела ночью, пусть редкое, но радостное ощущение заполненности. Мадлен становилось невмоготу от скапливающегося желания, пальца оказывалось недостаточно, хотелось, чего-то живого и горячего внутри. К тому же требовалось и поговорить с кем-нибудь, кроме собак, которые её внимательно слушали, повиновались каждому её слову, но умели только лаять или скулить в ответ. Мадлен шла по тропке среди лесной плоти, псы, Рекс и Дик, сновали в погоне за живностью, но не оставляя надолго своей хозяйки без присмотра. Нередко они приносили в зубах то зайца, то бурундука, то ещё какую живность, и Мадлен позволяла им съесть добычу.

В один из дождливых дней на потолке в гостиной появилось мокрое пятно пришлось вызывать мастера из соседнего городка. Им оказался её ровесник, мужчина лет пятидесяти по имени Ли. Сначала он приехал на своём грузовичке выяснить причину протечки. Требовался небольшой ремонт крыши, и он обещал приехать на следующий день и починить. Мадлен предложила Ли выпить с ней чашку кофе перед отъездом. Ли согласился, после чего выяснилось, что он уже год, как вдовец. Мадлен радостно приняла это к сведению. — Что ж Вас совсем в городе не видать? Неужели Вам в лесу не одиноко? спросил Ли. — В город я приезжаю, когда мне надо закупить продукты, а одиноко бывает только среди людей, а не среди деревьев. — Но неужели Вам не хочется с кем-нибудь поговорить? — Я разговариваю с моими собаками. — Страшные псы — сказал Ли, — я боялся выйти из грузовика, пока Вы их не отозвали. — Они не страшные, а преданные мне, они меня охраняют. — Ну, от меня, положим, охранять не нужно. — Поэтому собаки и не тронут Вас, пусть их боятся злоумышленники. Затем Ли стал рассказывать о качестве материала, которым он хочет воспользоваться для починки крыши и этим быстро надоел Мадлен. Она извинилась, что ей нужно покормить собак, и Ли уехал. Мадлен решила, что завтра уложит его с собой в постель. «Пора», — решила она. Ночью кобели лаяли, но это был не тревожный и предупреждающий о незнакомце лай, а охотничий. Мадлен не держала их на привязи, и они никогда не оставляли Мадлен одну. Если убегал Рекс, то Дик оставался с хозяйкой. Если Дик устремлялся за кем-то, Рекс нёс охрану Мадлен. Ранним утром, перед приездом Ли, она надела платье понаряднее и подкрасила губы. Приехал Ли и провозился с крышей до вечера. Ленч он взял с собой, а обед Мадлен приготовила и пригласила Ли. Она расплатилась с ним за работу, и обед начался. Ли не отказался от виски перед обедом, в течение обеда пили вино, а затем — ликёр с десертом. В невзрачных глазках Ли появилась похоть. Алкоголь, год вдовства, наличие одинокой женщины, пусть некрасивой. Он неуклюже поцеловал её в край рта и соскользнул на шею. Мадлен это было приятно хотя бы потому, что она несколько лет не знала прикосновений мужчины. Вместе с тем она прекрасно чувствовала, что ему далеко до умельцев из коллекции порновидео мужа, которые она время от времени просматривала. Предчувствие не обмануло Мадлен: когда они оказались в постели, Ли немедля забрался на неё и несмотря на недостаточную влажность, проявил мужскую силу и прорвался внутрь, отчего у Мадлен желание пропало, а когда Ли секунд через десять кончил, то Мадлен ожесточилась. Ли свалился набок и с чувством исполненного долга решил вздремнуть, но Мадлен решительно встала с кровати и сказала, что ему пора уходить. Ли решил было препираться, тогда Мадлен крикнула собак, и они через секунду стояли ощерясь на пороге спальни. Они были выдрессированы пересекать порог спальни только с разрешения Мадлен. Ли быстро натянул на себя одежду, среди которой оказались грязные трусы, и выскочил из спальни, после того, как Мадлен приказала собакам выйти из дома. — Большинство мужчин нельзя подпускать к женщинам, — в ненависти говорила собакам Мадлен, слыша удаляющийся звук грузовика Ли. Последнее время она привыкла говорить вслух, и псы всегда замирали и внимательно слушали её речь, будто понимая её, но из почтения не смея произнести ни слова. Однако глаза их были настолько выразительными и реакция на суть слов такой верной, что у Мадлен создавалось ощущение, что они — люди, но немые, которые всё понимают, но не в силах ответить. Так и теперь, реагируя на произнесённые слова, кобели повернули головы в сторону дороги, по которой уехал Ли, и злобно залаяли. Мадлен пошла в гостиную, налила себе виски, включила видео и уселась на диване, разведя ноги. Когда она вывела себя на уровень, значительно более высокий, чем её когда-либо выводили мужчины, вбежали псы. В гостиную им разрешалось входить без специального разрешения. Не обращая внимания на экран телевизора, они уселись у раздвинутых ног Мадлен. Мадлен заметила, что псы вдыхают её запах и члены у них стоят. Они и раньше проявляли интерес к её запахам, особенно во время менструаций, и Мадлен решительно отгоняла их. Но тут она вдруг взглянула на ситуацию под другим углом. «А почему бы и нет», — так можно было бы вкратце обозначить клубок мыслей, который образовался у неё в голове. Она поманила Рекса и ткнула его мордой в пасть пизды. Рекс сразу принялся лизать всё подряд. Язык был слишком шершавый, а член его вытянулся в полную длину. Дик стоял рядом и выжидательно поглядывал на Мадлен. Она поманила его и поласкала ему член. Дик радостно заскулил, увлекаясь небывалым наслаждением, исходившим от его хозяйки. Мадлен встала на колени, и Дик сразу пристроился сзади, тычась членом ей в промежность, обняв её лапами за талию и тяжело дыша. Мадлен направила член в нужное место, и он заполнил её своей костяной твёрдостью. Дик двигался, блаженно поскуливая. Рекс стоял рядом и дрожал от возбужденья. У Мадлен закрылись глаза. Акт длился уже так долго, как никогда с человеком. Когда она счастливо почувствовала приближение к оргазму, которое ей было знакомо только по мастурбации, она ощутила, как Дик излился в неё. Он слез с неё и стал облизывать себе член. Мадлен не рассердилась за то, что он чуть-чуть поторопился, ибо на его месте уже оказался Рекс, и Мадлен помогла ему попасть в цель. Теперь Мадлен была уже совсем рядом с оргазмом, и он свершился с ней, ошеломляюще сильный. Из её нутра впервые выплеснулся сучий вой. Впервые Мадлен кончила, а самец ещё нет, и она наслаждалась ощущениями нарастания второй волны, которая пришла значительно легче первой и, почувствовав извержение Рекса, Мадлен кончила во второй раз. Она была настолько потрясена случившимся и полученным наслаждением, что теперь ей хотелось побыть одной. Она приказала псам отправиться к себе в сад, и впервые они её не послушались сразу: кобели явно хотели ещё. Мадлен прикрикнула на них, и псы повиновались. А по телевизору продолжало изливаться семя мужчин, обязательно вне женщин, что всегда казалось таким мудрым по своей противозачаточности, а теперь впервые стало раздражать Мадлен: какое счастье она сейчас испытала при последнем излиянии Рекса. Мадлен выключила телевизор и пошла в спальню. По внутренней стороне ляжки потекло собачье семя, которое она, не спеша, вытерла полотенцем. «Вот, настоящие мужчины» — подумала Мадлен, засыпая. Она проснулась рано утром. У кровати стояли псы с вытянутыми членами и жадно смотрели на Мадлен. Она рассмеялась, а потом строго выгнала их из спальни. Нельзя было допускать нарушение дисциплины. Животные должны подчинятся человеку, даже, если им позволяют исполнять человеческие функции или, правильнее сказать, если их приближают к человеку, к его дому, ко внутренностям дома, делая тем самым животных домашними. Домашние животные, домашний врач, домашняя хозяйка. И сразу выстроилось в логическую связь: домашние животные стали домашним врачом для домашней хозяйки. Мадлен поднялась с кровати, накормила собак, позавтракала и отправилась на свою обычную утреннюю лесную прогулку. Собаки бежали за ней и пытались пристроиться, поднимаясь на задние лапы и кладя передние ей на спину. Мадлен пришлось сломать ветку и огреть псов пару раз, и они прекратили свои посягательства. Мадлен шла и ликовала, что, приобретя собак, она не поддалась уговорам и не кастрировала их. Её всегда возмущало, что кастрация домашних животных проводится под флагом заботы о них, что якобы не будет ненужного потомства, за которым некому будет ухаживать. Истязание животных кастрацией и лишение их половой жизни — ярчайшей части жизни любого живого существа — воспринимается вполне допустимым для ярых борцов за человеческие права животных. Но в действительности это делается лишь из людских эгоистических соображений, чтобы для человека было поменьше возни, чтобы не тратить лишних денег на не поддающееся контролю размножение животных. А самое главное, чтобы животные не занимались половой жизнью на глазах у «целомудренного» людского сброда. Любое общество защиты животных по сути дела есть общество защиты человека от влияния на него животных, а точнее, животворных инстинктов. Ударить собаку нельзя, будут судить за истязание животных, а кастрировать — пожалуйста. Отношение людей к домашним животным сводится к тому, чтобы сделать из них максимальное подобие людей: укрыть одеждой их половые органы, не позволять им совокупляться, перестать кормить их сырым мясом, запретить охотиться. Когда европейцы узнают, что на востоке едят собак, они начинает возмущаться жестокостью по отношению к бедным собачкам, причём возмущаются они этим в процессе торжествующего кастрирования собак. Вот он, гуманизм людей, которых почему-то нельзя кастрировать, а сколько бы проблем разрешилось, если их лишать способности воспроизводиться хотя бы до 20 лет. И вообще, если кастрировать, то не собак, а мужчин, которые, как теперь поняла Мадлен, лишь издевались над её чувствами. Это собаки дали ей почувствовать себя женщиной. Мадлен ловила себя на новых ощущениях, которые она испытывала по отношению к Рексу и Дику. Не только они стали воспринимать Мадлен как суку, но и Мадлен стала воспринимать их как мужчин. Сколько в них было силы, преданности, мужественности. Как они её хотят! Как живо они реагируют на каждое её движение, слово. Как они повинуются ей и зависимы от неё. И в то же время они не обременяют её собою, они не ведут бессмысленных разговоров, не требуют внимания к своим самовлюблённым потугам. «Это — идеальные любовники», — счастливо размышляла Мадлен. — «Но нельзя им давать отбиваться от рук. Нужно их приучить, что собачья свадьба устраивается только в определённое время. Скажем, после обеда, в восемь вечера. Но один раз в день мало, — жадно планировала Мадлен — пусть будет после ленча и после обеда. С часу до двух и с восьми до девяти. А в остальное время жёстко пресекать. Иначе придётся уступать, когда они хотят, а не когда хочу я. А если я захочу чаще? Кстати, я уже хочу. Нет, надо не ограничивать количество раз, а заставлять их повиноваться каждому моему запрету». Мадлен повернула обратно к дому. Она снова расположилась в гостиной на ковре, и псы по очереди облюбили свою хозяйку. На этот раз Мадлен испытала оргазм и с Рексом, который был первый, и с Диком. Она хотела позволить Рексу войти в неё ещё раз, как он порывался, но вдруг Дик, а за ним Рекс стали лаять, кого-то почуяв, и тут Мадлен услышала звук подъезжающей машины. Мадлен быстро оправилась и вышла на крыльцо, приказав собакам быть при ней. Это был знакомый грузовичок. Из него вышел Ли, держа в руке букет цветов. Мадлен не сделала шага навстречу — неожиданный приезд Ли разозлил её, а цветы — ещё больше: решил меня задобрить, чтобы я ещё раз позволила ему обесчестить мои желания. Поздно, дорогой, у меня уже есть прекрасные любовники, а вслух она сказала Ли, не здороваясь: — Почему ты приехал без приглашения, даже не позвонив? — Я хотел сделать тебе сюрприз. — Тебе не под силу сделать мне сюрприз. Можешь ехать обратно, и, пожалуйста, больше не являйся ко мне в дом. Собаки, почувствовав недовольство хозяйки, зарычали. Мадлен заметила, что взгляд Ли обращён на собак и полон насмешливого удивления. Мадлен посмотрела на Дика, а потом на Рекса и увидела, что собачьи члены выставлены наружу на полную длину. — Ну и ебись со своими кобелями! — бросил Ли, желая оскорбить Мадлен, но не подозревая, что напутствует Мадлен в её желаниях. А Мадлен, как и все, у кого рыльце в пушку, испугалась, что Ли догадался, что она совокупляется с собаками, и крикнула ему, садящемуся в грузовик, первое оправдание, пришедшее ей в голову: — Дурак же ты! Здесь бегает по лесу сука в течке, вот они и на взводе. И тут же Мадлен поняла, что не надо было оправдываться, что этим она только ещё больше выдаёт себя. Но ничего не поделать, Ли уже отъезжал от дома.

Мадлен проникалась к Рексу и Дику всеобъемлющей любовью. И до того, как они стали её мужчинами, она отдавала им всю свою душу. Теперь же она отдавала им и всё своё тело. Раньше, мечтая подле спящего мужа, формально исполнившего свой супружеский долг, она видела сцены из порнофильмов, которые потреблял муж. Особенно ей мечталось о двойном проникновении в её влагалище и анус. Но где было ей взять двух да ещё умелых мужчин, да ещё, которые бы заинтересовались ею, да и где, и как, когда — то есть абсолютная невозможность воплощения мечты. Но пути господни поистине неисповедимы, и бог послал ей Рекса и Дика. Она научила одного из них ложиться на спину, и Мадлен садилась на прекрасную кость, обтянутую жаркой плотью Рекса, а Дик уже умело забирался сзади. Мадлен заранее подготавливала свой анус обильной смазкой и направляла косточку нетерпеливого Рекса себе в зад. Она наклонялась над Диком, и он шершавым языком лизал ей грудь, которую она смазывала мёдом. «Только с животными можно себя почувствовать человеком и, в особенности, — женщиной», — восхищалась Мадлен накануне очередного оргазма. Она только жалела, что не может, как сука, зажать мышцами влагалища члены своих любовников и не отпускать после того, как они изливались в неё. Ей нравилось, что Рекс и Дик, вытащив из неё члены, усердно облизывали их, поглощая все её выделения, вытащенные наружу — это не мужики, которые с отвращением смотрят на жидкости и густоты своей любовницы. К тому же Рекс и Дик могли совокупляться с ней десять и более раз в день, и это было настоящим чудом. Мадлен делилась всеми своими мыслями со своими любовниками, без боязни, что она может сказать что-то лишнее и тем ранить их самолюбие или выказать свои слабые места, которые при случае человек-любовник использовал бы ей в ущерб. Рекс и Дик всё понимали и принимали, их глаза светились преданностью вне зависимости от того, что бы Мадлен им ни сказала. Собаки уместно подвывали, сдержанно лаяли. Они не прерывали Мадлен своими речами, а только желаньем, что было ей всегда лестно. Её ещё никто так не хотел, с такою немеркнущей, поистине животной страстью. Поначалу Рекс и Дик играючи дрались друг с другом за первенство погружения в Мадлен, но потом, обнаружив, что Мадлен доступна для них одновременно, лизали два её отверстия и проникали в них, радостно поджидая направляющую руку Мадлен.

Мадлен решительно воспротивилась соблазну разрешить собакам спать вместе с ней в кровати или в одной комнате. Острота чувств от этого обязательно ослабла бы, и она не хотела повторять ошибок, сделанных с людьми-любовниками. Зато по первому зову Дик и Рекс мчались к ней из своих конур, и их не приходилось отрывать от телевизора, газеты, соблазнять, использовать косметику, тщательно подмываться, спринцеваться, надевать чистое нижнее бельё. Здесь было всё наоборот, если её бельё несло следы её выделений, то собаки не давали ей прохода, и только абсолютно чистое бельё, сильные духи и косметика ошарашивали собак своей искусственностью, и они держались на пристойном расстоянии.

Во время менструаций псы совершенно зверели и не могли нализаться её крови и удовлетвориться. Именно в это время желания Мадлен были особо обострены. Муж в период менструаций к ней не прикасался, и Мадлен поэтому стыдилась своего кровотечения. Теперь же её желания буквально расправили крылья. Каким это было счастьем видеть таких не брезгливых, а восторженных и всё радостно приемлющих любовников! Они поистине не брезговали ничем: они с жадностью вылизывали даже её невытертый после испражнений анус. Это была настоящая идиллия — нескончаемая страсть, полное взаимопонимание, общность интересов, жизнь на природе, любовь и преданность. Пришлось, правда, купить цепь, чтобы сажать на неё псов, когда Мадлен ехала в магазин в город. Теперь псы не желали расставаться с ней ни на минуту и хотели её сопровождать везде. В городе, куда она брала их раньше, они могли бы скомпрометировать её своими стоящими членами и посягательством на её тело. Открыв такой надёжный источник наслаждения, Мадлен поняла, что может черпать из него до конца жизни и вести такую яркую половую жизнь до глубокой старости, испытывать наслаж-дения, которые недоступны ни одной из старых женщин, разве что лишь исключительно богатым, способным покупать любовников. Но даже богатым невозможно купить страсть любовника, а страсть кобелей будет всегда. Несмотря на свою любовь к собакам, Мадлен без всякой боли представляла смерть Рекса или Дика — и здесь разница между женщиной и мужчиной определена природой: мужчины-кобели и должны жить значительно меньше женщины-суки, и у неё всегда будет возможность приобрести новых псов, выдрессировать их и сделать своими любовниками. «Кстати, надо бы купить щенков сейчас, — подумала Мадлен, — чтобы они были готовы для меня, когда эти состарятся и их придётся убить. Она вспомнила, что у неё есть пистолет, и она не задумываясь застрелит состарившихся псов. Ей противно было слово «усыпить», которым пользовались любители животных, избегающие использования честного слова — «убить», именно это они и делали с больными и старыми животными. Так скоро и приговорённых к смерти преступников будут не убивать, а усыплять. Ничтожные и малодушные люди таким способом делают вид, что они, мол, не убивают животное навсегда, а благородно усыпляют, будто бы на время. До страшного суда. О, как ненавидела Мадлен фальшивых и трусливых людей, которые окружали её всю жизнь. Наконец-то она нашла истинные отношения между живыми существами!

Однажды её приехала навестить старая подруга. Хорошо, что Мадлен догадалась в день приезда подруги посадить кобелей на цепь, ибо чуть её подруга вышла из машины, как псы с вытянувшимися членами бросились в её сторону, душа себя ошейниками. К счастью, та была подслеповата и не увидела их мужской готовности, а лишь среагировала на их движение по направлению к ней, и хотела было подойти их погладить, но Мадлен вовремя увела её в дом, возведя поклёп на своих кобелей, что они, мол, ужасно злые и чужих могут искусать. В сердце Мадлен шевельнулась ревность к своей подруге. Но тут же она вспомнила, что когда она приказала кобелям отправиться в конуры, они повиновались, а это самое главное. Конечно, если бы её не было здесь, они бы бросились на её подругу, но это общее свойство всех кобелей, в том числе и мужчин, но человеческая особь не повиновалась бы ей с такой покорностью, а продолжала бы крутиться рядом с подругой, делая вид, что это только гостеприимство, вежливость и невинная дружба. Собаки же и не думали прятать своих готовых членов. Мадлен поняла, что женщин ей лучше к себе не приглашать, и она постаралась сократить пребывание подруги под предлогом своего внезапного недомогания.

И вот в один из моментов счастья, когда Мадлен насаживалась на Дика лежащего и на Рекса стоящего, она увидела ошеломлённое лицо Ли, появившееся в окне. Мадлен была в самой сладкой точке оргазма, ощущая радостные движения своих любовников, и даже не испугалась явления незванного гостя. Но чуть волны спали, как она в ужасе поняла, что её тайна раскрыта. Собаки не почувствовали приближения Ли, потому что дверь комнаты и окна были закрыты. Но тут и собаки заметили Ли, выскочили из Мадлен, и с лаем бросились к двери. Лицо Ли исчезло. Мадлен распахнула дверь и защитники бросились из дома вслед за врагом. Кроме Ли, там было трое полицейских, которых Мадлен вовремя увидела, чтобы приказать собакам вернуться к её ногам.

Мадлен судили за издевательство над животными и за совокупление с ними. Получалось, что совокупление с животными и было издевательством над ними. Мадлен сказала судье, что это он издевается над ней и животными, за что она получила дополнительный срок изоляции от леса и животных. Рекс и Дик не ведали человеческих предрассудков о любовной верности своей хозяйке и теперь возбуждались от всякой женщины. Женщины не смели признаться себе в радости от зрелища вечно готовых членов и предпочитали впадать в ужас или в истерику. Когда собаки без всяких ухаживаний, после лёгкого обнюхивания тыкали свои верные члены в женские тела, буквально лапая их, то этого уже не могли потерпеть мужчины, почуявшие укор своим ограниченным человечьим способностям. Посему суд, при безоговорочной поддержке Общества защиты животных, приговорил собак к усыплению.

Михаил Армалинский

Метки: , , , ,

Ошибка базы данных WordPress: [Table './era_gld/wp_comments' is marked as crashed and last (automatic?) repair failed]
SELECT COUNT(*) FROM wp_comments WHERE ( comment_approved = '1' ) AND comment_post_ID = 3889 AND comment_parent = 0

Ошибка базы данных WordPress: [Table './era_gld/wp_comments' is marked as crashed and last (automatic?) repair failed]
SELECT SQL_CALC_FOUND_ROWS wp_comments.comment_ID FROM wp_comments WHERE ( comment_approved = '1' ) AND comment_post_ID = 3889 AND comment_parent = 0 ORDER BY wp_comments.comment_date_gmt ASC, wp_comments.comment_ID ASC LIMIT 80,80

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Ошибка базы данных WordPress: [Table './era_gld/wp_users' is marked as crashed and last (automatic?) repair failed]
SELECT * FROM wp_users WHERE ID = '1' LIMIT 1